Молода, весела, глумлива (iz_antverpena) wrote,
Молода, весела, глумлива
iz_antverpena

Categories:

Переход на осеннее время

Альберт говорит, что, если я ухожу в себя, на лбу появляется буква П. Стараясь не выдавать хандры, я веду себя почти по-прежнему, но он подходит, целует в переносицу, говорит: «У кого-то П, проблема». Я утыкаюсь лбом в его грудь: «Ной не ныл, и ты не ной, да?» Альберт смеется.

Как и прежде, с трудом перехожу точку из лета в осень. Первое сентября спасает только торт. Поэтому накануне, в последний день лета, я пеку торт с орешком для счастливчика. Начинаю задумывать его числа двадцать пятого, когда вроде бы еще открытые плечи и мороженое на прогулке, но вдруг бросается в глаза, что газон на клумбах не зелен, а желт, дачные земли засыпаны опавшими яблоками, а бабушки выставили ведра астр на продажу. В этот раз орешек достался мне и Марку: разрезанный пополам кешью на срезе шестиэтажного торта каждому обещал по счастью.

Ничего. Оденем одеяла в пододеяльники – так уютнее спится. Включим «Дождливый день в Нью-Йорке», пусть Тимоти Шаламе за барным пианино споет о том, как все случается у меня и тебя. Замотаюсь в длинную вязаную кофту до пят (я), в разноцветные худи (мальчишки), пройдем по старым дворикам, присаживаясь возле каждого встречного кота (я и Марк), прикидывая, как забраться на заброшенный чердак (Альберт). Поедем в дорожное путешествие и вспомним, что бархатный сезон еще порадует очи очарованьем и тепла нам наверняка достанется.

Голос, помогающий мне медитировать, говорит: представьте себя сегодня большим деревом. Корни от ваших ступней уходят вглубь, руки – раскидистые ветви, а спина – устойчивый ствол. Визуализация дается мне легче всего, я чувствую, как прочно стою на земле. Но даже в прочности бытия случаются дни, когда ищется точка опоры.

Ororo предлагает к просмотру новый сезон Modern Love, и я с тортом, ноутбуком и одеялом устраиваюсь смотреть один из лучших сериалов. Вскоре у ног пристраивается Савелий. Мы специально засекали время: Савелию требуется ровно полминуты, чтобы обнаружить, что я отсутствую в поле зрения, и исправить положение. Удивительный кот, он выбрал меня лучшим другом и подопечной, будто не просто так появился в нашей семье, а знал, что в этом году мне понадобится больше тепла, больше утешения.

На середине первой серии меня накрывает лавиной и не отпускает до самого конца. Это история про потерю близкого человека и продолжение жизни без него. Я понимаю в этой серии каждое слово.

Это год без Сережи, и одно упоминание его имени дрожит комом в горле. Вдруг похожий силуэт на дороге, и я вскидываю голову, но это не он, не он. Вдруг восточный мальчик, взвешивающий мне персики и киви, говорит: «У вас красивые глаза», а у него шапка иссиня-смоляных волос, как когда-то у моего юного брата, и я сжимаю пакет с фруктами, с усилием сглатываю «спасибо», чтобы не разрыдаться прямо у кассы, выхожу на воздух и уж там ничего не могу с собой сделать. Вдруг в «Девяти идеальных незнакомцах» девушка говорит: «Три года назад мой брат перестал жить», и становится понятно: она, как и я, не может заставить себя произнести слово «умер». Выключаю, нужно немного времени. Собирая в саду спелые сливы, получаю сверху одной сливой по макушке, и думаю: Сережа. У нас была игра детства: он прятался в саду за кустарниками и из укрытия бросал в меня сливой. Я должна была найти его, а он – себя не обнаружить. Маленькая, я искала долго, потому что большой Сережа перебегал в новое место и в конце концов смехом себя выдавал.

Я смотрю на своих родителей и вижу, как стойко проживает горе моя мама. Но когда я оставляю ее одну посидеть рядом с Сережей, отхожу к могучему дубу у входа на кладбище, дышу глубоко, сжимаю кулаки, оборачиваюсь и вижу, как она роняет голову в ладони, понимаю, чего стоит женская стойкость, как никто не видит и никогда не увидит, что у нее внутри. Я думаю о том, как мой отец этим летом начал превращаться в ребенка и скольких тяжелых дней стоило принятие этого факта. Иногда казалось, что сил не хватит, потом выяснялось, что это был еще не предел. Как не опустить руки? Да как в той песне: встала и пошла. Я вставала и шла на помощь, как когда-то он шел на помощь маленькой мне: поправить лыжу, понести на плечах, помочь уснуть сказкой и песенкой.

В один особенно трудный день мы спонтанно купили билеты и уехали гулять по Петербургу. И если меня спросят про лучший день лета, я скажу, что он случился там.

Вернее, это было утро двадцать какого-то июля. Трамвай номер одиннадцать, Средний проспект Васильевского острова. Салон был полупустым, и когда мы вошли, кондуктор, тоненькая бабушка без печати возраста, ей могло быть и восемьдесят, и шестьдесят, обилетила нас первыми и вернулась на место у окна. На следующей остановке вошли новые пассажиры. Кто-то прикладывал проездную карту к считывателю, другие оглядывались в поисках кондуктора, чтобы расплатиться наличными. Я со своего сиденья видела, что бабушка не поднимается, о чем-то своем думает, закрыв глаза, будто считает в уме. Трамвай запускал следующих людей, входили и выходили в мир другие пассажиры, но здесь, в салоне, все казались немного растерянными: никто не просил у них плату за проезд. Вдруг, будто в один момент, все остановили взгляд на сидящей у окна бабушке в ярком, служебном жилете и поняли: она спит. И что-то необыкновенное произошло с людьми: они затихли, с трамваем – он замедлил ход, и перестук колес стал плавным, еле слышным. Пассажиры ехали под тихую трамвайную музыку, как в кино, встречались глазами и улыбались друг другу. Солнце каталось по сиденьям, один из самых прекрасных городов мира проплывал за окнами, мы ехали молча в почти нереальном лимбе, между сном и явью, но всем нутром я ощущала: что бы ни случалось и ни пригвождало в трудные дни, я буду держаться за свои корни и свои ветви, как то дерево.

Через десять минут бабушка проснулась, и привычный ход вещей продолжился, словно никакого лимба не случилось. Мы вышли на ближайшей остановке в новый, теплый, обещающий только хорошее день за новыми впечатлениями.

Как сейчас за новыми впечатлениями выходим в осень. К десятому сентября уже не остается осенней грусти, дни расписаны по минутам, новые планы настраиваются, нет времени роптать на календарь. Тимоти Шаламе допевает финальную строчку. Это и есть жизнь – легкая и сложная, где-то горькая и вдруг восторженно-счастливая, каждый день разная, и со мной и с тобой в ней случается все. Нет, не так. Это и есть жизнь, в которой все случается со мной и с тобой.
Subscribe

  • Воздух, который всегда с тобой

    Мы начали заниматься, когда он учился в третьем классе. Вдумчивый, глубокий, он так внимательно слушал объяснения, что я понимала: каждое мое слово…

  • Закон парных случаев

    Самый часто работающий со мной закон – это закон парных случаев. Говорят, что суть его не выяснена ни философами, ни мистиками, но тем и невероятнее…

  • Добро пожаловать в июль

    Моя любимая погода – плюс двадцать пять. Но этим летом в Уфе такую не дают. Дают на десять градусов больше. Мы то ропщем, в третий раз за день…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • Воздух, который всегда с тобой

    Мы начали заниматься, когда он учился в третьем классе. Вдумчивый, глубокий, он так внимательно слушал объяснения, что я понимала: каждое мое слово…

  • Закон парных случаев

    Самый часто работающий со мной закон – это закон парных случаев. Говорят, что суть его не выяснена ни философами, ни мистиками, но тем и невероятнее…

  • Добро пожаловать в июль

    Моя любимая погода – плюс двадцать пять. Но этим летом в Уфе такую не дают. Дают на десять градусов больше. Мы то ропщем, в третий раз за день…