Молода, весела, глумлива (iz_antverpena) wrote,
Молода, весела, глумлива
iz_antverpena

Category:

Двадцать друзей Теодора

Мы уплываем дальше от берега, где не так мелко, но все равно можно достать до дна, и Теодор рассказывает, что в январе температура опускается до 15 градусов, редко до 10-ти, но он все равно купается в море. Но как, удивляюсь. Все просто, говорит Теодор, вот вы сейчас окунаетесь в море, чтобы освежиться. А мы в январе заходим в море, чтобы согреться.

У Теодора в Ларнаке двадцать друзей. По утрам они каждый выходят из своих домов, разбросанных по побережью, и в восемь встречаются на Маккензи. Над морем стоит туман, как на иллюстрациях Игоря Олейникова в «Балладе о маленьком буксире». Волн еще нет, и они с друзьями проводят в море свой утренний час: парами, тройками, перебрасываясь свежими новостями, не плавая, а скорее отдыхая в воде. Вскоре отметка градусника начинает ползти к тридцати, сиреневая дымка рассеивается, и к пляжу подтягиваются туристы. Тогда двадцать друзей Теодора одеваются и идут в Китсиос пить кофе. Каждый день без исключения.

– Мы учим молодежь, как варить кофе. Они делают слишком крепкий, а нужно всего-то класть на пол-ложки меньше, тогда будет перфекто. Но они не понимают. Другое время, Хелен.
– А кофе вы пьете с чем-нибудь или просто так?
– Иногда кто-нибудь приносит домашнее печенье. Но в основном кофе – это просто кофе. И еще разговоры. Потому что, – Теодор улыбается, и лицо его становится мальчишеским, – главное – это люди и общение.

Английский стирает границы возраста, и я думаю: интересно, когда Теодор обращается ко мне, он имеет в виду «ты» или «вы»? Для меня он, конечно же, «вы». Я никогда не спрашиваю про возраст, но догадываюсь, что Теодор возраста моих родителей. Для него я, наверное, ты, и каждое утро он машет мне рукой: «Хэллоу, Хелен. Сайпрас кофе?»

– В следующий раз вы должны остановиться у меня. Будем пить кофе и разговаривать», – говорит Теодор, записывая свой адрес и телефон в блокноте моего мужа. Мы совсем не против. Он и Роберто – мои главные впечатления этого острова, мои чудесные собеседники, добрые встречные.

Встречи с Роберто я искала сама. Прочитала на трипадвайзере восторженные отзывы о том, что есть в Ларнаке Роберто, коренной киприот, который однажды взял да и уехал в Австралию. Прожил там тридцать два года и вернулся на родину, где открыл кафе, которое нельзя пропустить. Как я могла пропустить?

Я не сказала тогда Теодору, но то, что главное для него, главное и для меня. Ничто не делает меня такой счастливой, как люди. Встречи, разговоры, телефонные звонки и сообщения, открытки в почтовом ящике, новые знакомства и особенно чувства, которые вызывают те, кто мне дороги: близость и тепло семьи, восторг любви и дружбы, скучание, радость, узнавание своего человека среди тысяч не своих. О, вот это все.

Роберто почти шестьдесят. Он красив, похож на Дмитрия Хворостовского, у него открытая улыбка, а в каждом движении – неспешность и спокойствие. В один из вечеров мы в кафе оказываемся единственными посетителями, и я наблюдаю, как он сам готовит наш заказ. Отрывает листья салата, режет кинзу, очищает огурцы от кожицы, поджаривает сыр, смешивает заправку – в этом настолько нет ни капли хаотичности, что забываешь про голод, про время, а просто смотришь и смотришь, это ведь бесценное удовольствие – когда для тебя готовят.

Просим на десерт яблочный пирог, но Роберто разводит руками: сегодня есть все, кроме пирога. Может, мы хотим попробовать бугацу? Пожалуй, нет, пусть будут только мусака и салат.

К концу ужина Роберто кладет на стол три десертные вилки и говорит, что его жена приготовила для нас кое-что в подарок. И он приносит бугацу. Это пирог с горячим заварным кремом, посыпанный корицей. Это вкусно, а я рассказываю Роберто, что у нас есть похожий десерт «Наполеон» – много коржей из слоеного теста и заварной крем, вот только едят его холодным.
– Вы не поверите, – говорит он, – но я люблю именно так, как вы говорите. Всегда кладу бугацу в холодильник, чтобы остудить, и съедаю ее холодной, как вы «Наполеон».

– Почему вы вернулись? – спрашиваю в один из вечеров.
Он ставит перед нами кофе, такой кофе, что я впервые в жизни пью без сахара и это вкуснее вкусного, и говорит:
– Я каждый день задаю себе этот вопрос. Я люблю Европу – это один из ответов. Мне захотелось перемен – это второй ответ. Я скучал – ответ третий. Но все-таки я спрашиваю себя каждый день, почему же вернулся.

Он рассказывает про войну между Кипром и Турцией, на которую ушел в шестнадцать лет. Спокойно рассказывает, без эмоций, как о былом. О том, что слишком рано увидел много боли, крови и смерти. Не мог это позабыть, и когда появилась возможность уехать на другой край света, практически сбежал, чтобы справиться с болью и ужасом.

Он побывал в разных краях света и однажды составил для нас список городов, лучших для жизни. На первом месте Мельбурн, на втором Вена, на третьем Сидней. Еще пара скандинавских городов в десятке Роберто и три австралийских. Там у него остались дети. Он рассказывает про Австралию с такой болезненной любовью, которую невозможно не заметить. С такой же любовью он говорит и про Кипр. Хотя и признается, что он где-то между.
– А где ваше сердце, Роберто? – спрашиваю я.
Он улыбается:
– Когда я там, мое сердце здесь. А когда я здесь, мое сердце там.

Я уже здесь, и мое сердце тоже здесь. Но почему, когда самолет коснулся земли в Домодедово и в ту же секунду иллюминатор залило дождем, я расплакалась. Не оттого же, что из солнца и моря мы приземлились прямиком в первое сентября, а из праздника попали в будни. Оттого, может быть, что это украденное лето дало мне чуть больше, чем я от него ожидала. Чуть больше важных слов. Чуть больше незабываемых моментов. Чуть больше счастья, свободы и вдохновения. И все это нахлынуло в один момент, который тоже нужно было пережить, чтобы шагнуть дальше в свое «здесь», оставив позади свое «там».

Где-то там Роберто заваривает эспрессо для новых людей, чтобы они тоже испытали свой момент счастья. Или заворачивает пирог в фольгу в виде птички для какого-нибудь маленького мальчика, как он делал для моего сына, чтобы увидеть восторг в детских глазах. Где-то там Теодор делит свой сайпрас кофе с дорогими друзьями и журит юного баристу за излишнюю крепость, но не сильно, потому что в конце концов, дело не в крепости, а в удовольствии момента.

Он сказал мне напоследок: «В каждой стране есть хорошее и есть плохое. Да что в стране, во всем на свете есть плохая сторона и есть хорошая. Надо просто держаться хорошей стороны, Хелен».

Я стараюсь, я очень стараюсь.
Subscribe

  • Ты узнаешь ее из тысячи

    Впервые о том, что в Спутник V, кажется, что-то «подмешивают», я прочитала у Аси Казанцевой в фейсбуке. И шутка шуткой, но, глядя на первопроходцев…

  • И выпрямишься, и начнешься

    Такую весну выдают в подарок раз в десятилетие. Как выигрыш в лотерейном билете. Как приз в суперигре. Как домашний пирог в семейном ресторане на…

  • ***

    Когда моему сыну Марку исполнился год, мы попросили родственников написать для него письма в будущее. Сложили в один пакет, договорились подарить на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • Ты узнаешь ее из тысячи

    Впервые о том, что в Спутник V, кажется, что-то «подмешивают», я прочитала у Аси Казанцевой в фейсбуке. И шутка шуткой, но, глядя на первопроходцев…

  • И выпрямишься, и начнешься

    Такую весну выдают в подарок раз в десятилетие. Как выигрыш в лотерейном билете. Как приз в суперигре. Как домашний пирог в семейном ресторане на…

  • ***

    Когда моему сыну Марку исполнился год, мы попросили родственников написать для него письма в будущее. Сложили в один пакет, договорились подарить на…