12 фактов про Марка. Часть вторая

7. Марк не любит школу. При этом он требователен к себе. Можно сто раз говорить, что оценки не имеют значения, для Марка они важны. В пятом классе он сказал, что помощь с домашними заданиями больше не требуется. Иногда Альберт помогает ему с трудностями в математике (я открестилась от математики на уровне 4 класса, когда поезд А поехал навстречу поезду Б), но в целом учеба – уже зона ответственности Марка. В средней школе, впрочем, стало больше свободы и преподавателей, и учитель истории – замечательная, увлеченная (держу кулачки, чтобы она оставалась работать в нашей школе), пробудила в нем такой интерес к предмету, что настольной книгой в учебном году у Марка были «Намедни» Парфенова, и на олимпиаде по истории он неожиданно для всех нас занял четвертое место в городе. А вообще он лингвист: русский и английский – его коньки, он хорошо чувствует языки. Перед школьными диктантами по английскому на большой перемене натаскивает одноклассников на запоминание слов, и их группа все сдает на good и excellent.

8. Дружба для Марка очень важна. Он поддерживает хорошие отношения со многими ребятами в классе, но самое крепкое товарищество у него с Димкой. Мальчишки знают друг друга с рождения, родились с разницей в неделю и, несмотря на то, что живут в разных городах в двух часах езды друг от друга, видятся в каждые каникулы, играют по сети, ездят друг к другу в гости с ночевкой, удивительным образом не ссорятся и принимают друг друга такими, какие они есть.

А еще недавно произошла чудесная история. В детском саду у Марка был друг Гордей. Они так спелись в подготовительной группе, что мы с мамой Гордея уводили их домой по два часа: не хотели товарищи расставаться. А перед первым классом Гордей с семьей переехал в Санкт-Петербург. Несколько лет у Марка на книжном шкафу стояла их совместная с Гордеем фотография в обнимку. Они связывались по скайпу пару раз, но это было уже не то. И вот пару недель назад его мама написала мне, что они едут в Уфу навестить родственников, что Гордей до сих пор считает Марка лучшим другом, держит их фотографию на письменном столе и говорит, что встреча с Марком станет лучшим подарком ему на день рождения. Как же радостно было снова увидеть их вместе! Эти двое с первых же минут начали общаться так, будто никакого перерыва в пять лет не было. Мы сделали новое совместное фото мальчишек на фоне их бывшего детского сада и отправили их воспитательнице, которая поверить не могла, что те, кто к ней однажды пришел трехлетками в колготках, шортах и сандаликах, вымахали в длинноногих подростков.

9. Велосипеды и самокаты – не его тема. Мне кажется, Марк научился на них кататься, поставил себе внутреннюю галочку и сказал: «Может быть, когда-нибудь я захочу продолжить, но сейчас мне это неинтересно». Зато он очень любит плавать, играть в баскетбол, настольный теннис и фрисби. И, хотя от длинных прогулок он начал иногда отлынивать, его все равно еще можно заманить «пешком до набережной и обратно» на 3,5 часа и 20000 шагов, особенно если по пути купить мороженое с карамелью в Маке.

10. Люблю с ним переписываться. Когда он гостит у бабушки и дедушки, мы перебрасываем друг другу приветы и новости, и выглядит это примерно так:
Марк: Только сегодня смотрел пародийный ролик с Беляевым на канале Урганта и узнал о его смерти (
Я: Да, такой он хороший был. Еще сегодня умер художник Виктор Чижиков, он олимпийского мишку нарисовал и, если помнишь, ты любил маленьким читать «Петю и Потапа».
Марк: А еще родились Шерлоки.
Я: Это как?
Марк: Камбербэтч и Ливанов.
Я: Ого, в один день, надо же.
Марк: Ага, это как Стоянов и Олейников.
Я: Они тоже в один день родились?
Марк: Да, но Олейников на несколько лет раньше.
Я: Невероятно. Прямо как ты и Филипп Киркоров.
Марк: Легенды )))

11. Мы пришли к тому, что у Марка нет ограничений на время в гаджетах. Это всем нелегко далось, мы не раз ссорились из-за айпада, этого ящика пандоры, устанавливали лимиты, и лимиты, конечно же, срывались. А потом я подумала: мои родители никогда не устанавливали для меня никаких ограничений. За меня тревожились, просили не уходить далеко от дома, не отпускали гулять поздно, но все, что касалось времяпрепровождения, было полностью на мое усмотрение. Конечно, интернета у меня в детстве не было, были книги, телевизор и улица. Но я могла читать за едой, читать допоздна, хоть по школьным спискам, хоть «Спид Инфо» с родительской полки, смотреть любые передачи и фильмы в любом количестве. И на самом деле, эту данную мне свободу очень ценила. Поэтому решила, что не хочу стоять над душой и считать минуты Марка в ютьюбе или игре с друзьями, что он тоже дорос до того, чтобы самому регулировать свои дела и расставлять приоритеты. При этом разговоры о реальной и виртуальной жизни мы ведем, но мне важно видеть, что он сам понимает меру, а не действует по принуждению. Не знаю, правильный ли это подход, но сейчас чувствую, что все перестали нервничать.

12. Он не слушает музыку, но часто напевает себе под нос и порой неожиданно может сказать в машине: «А Цой есть у нас? Может, послушаем?» Он за это лето не прочитал ни одной книги из школьных списков, потому что читает подряд «Котов-воителей» (их, если не ошибаюсь, томов 60, и это целая особенная вселенная). Он сова, и наслаждается долгими утрами и каникулами на все сто. Он легко задает любые вопросы, которые его волнуют – о сексе, физиологии, непростых человеческих историях, внимательно впитывает ответы и недавно сказал, что благодарен нам за то, что нет вопросов-табу и мы можем поговорить о чем угодно. В нем уже много подросткового, но пока еще так же много детского, и это так здорово, что дорогого нашего человека можно зацеловать и заобнимать, баловать и радовать, отпускать в гости и ждать с нетерпением обратно, помогать и просить его помощи, жить втроем с разными характерами и привычками, но все-таки на одной волне.

12 фактов про Марка. Часть первая

1. Марк пришел в наш мир, чтобы мы познали обожание. Чуткий, отзывчивый, смешной, он – флюгер нашей семьи. Всегда следит за погодой в доме, все слышит, все чувствует, не разрешает ссориться, мирит близких на раз-два-три. Знает, что радость – внутри, и несет ее. Дом для него – крепость и любимое место. Он любит сюда возвращаться, а еще дни, когда за окном дождь, потому что можно пропустить любимые родителями долгие прогулки, и заниматься интересными делами в своей комнате. Комната – это его уютный мирок с творческим, разумеется, беспорядком, как и положено двенадцатилетнему мальчишке.

2. У него замечательное чувство юмора и с каждым годом растущая артистичность. Театральная студия, в которой он занимается с первого класса, немало этому поспособствовала, но себя проявила еще и природная склонность к игре и перевоплощениям. Это сложно было предугадать в 3, 5 или 7 лет, когда он прятался за нами, стесняясь здороваться с соседями, или не решался высказать свое мнение воспитателю или учителю. Но на самом деле, ему просто нужно чуть больше времени, чтобы раскрыться; Марк по природе своей неспешен, но основателен, это тот случай, когда «семь раз отмерь, один раз отрежь». Раскрываясь с каждым днем, сейчас, в свои 12, он живет так, как я научилась сильно после тридцати: be yourself, no matter what they say.

3. Недавно он исполнил давнее свое желание – купил очки без диоптрий и ходит в них просто потому, что ему нравится такой образ. На очередную стрижку пришел с фотографией Джона Коннора из своего любимого фильма «Терминатор 2», чтобы сделать такую же длинную челку. Когда в школе было дистанционное обучение, он каждый день выходил на онлайн-уроки в новом образе: придумывал костюмы, накладывал грим, менял шляпы. Кто знает, может быть, Марк – будущий актер, он иногда высказывает такие мысли наряду с мечтой быть дизайнером в компании Лего. А, возможно, это пробы себя, шаги к раскрепощенности. У него отлично получается имитировать, пародировать, чувствовать интонации, выдумывать диалоги; школьные друзья пророчат ему стендап. А еще он бросает себе творческие вызовы: на днях наклеил усы и пошел гулять. Я знаю, что для него это не только развлечение, но и преодоление.

4. На день рождения и Новый год, начиная с пяти лет, Марк заказывает в подарок лего. Это любимое хобби, у него и футболка есть с никнеймом Mark Legoist, и одноименный инстаграм. Для инстаграма он придумывает и собирает фигурки знаменитостей и персонажей книг или фильмов в стиле лего-серии BrickHeadz. Я однозначно пристрастна, но думаю, что получается действительно очень здорово. Каждый раз мы с Альбертом поражаемся, как он создает образ и подбирает детали так, что с первого взгляда угадываешь: это Мэрилин Монро, а это Ван Гог.


5. Вторая его страсть – кино. Он большой, большущий фанат, знает множество наших и зарубежных актеров и фильмов, вместе с нами смотрит Эмми, Золотой глобус и Оскар, в день церемоний отключается от соцсетей и спойлеров, любит кинообзоры в ютьюбе, делает уроки под подкасты, читает статьи, пишет рецензии в киноинстаграме, сыплет фактами. Наша с ним недавняя словесная игра в дороге звучала примерно так (мы должны были по очереди называть понятия из киноиндустрии):
Я: каскадер.
Марк: CGI.
Я: дубляж.
Марк: постпродакшн.
Я: хлопушка.
Марк: хромакей…
И сразу понятно, кто родом из 20 века, а кто из 21-го.

6. Он любит поговорить и ценит хорошего собеседника. И сам он внимательный слушатель, приятный собеседник и легкий компаньон. В наших дружеских компаниях дети – завсегдатаи игр и практически всех тусовок, но Марк как один из самых старших пошел на следующий уровень и недавно стал MC вечеринки. Три дня за закрытыми дверями он готовил киновикторину для гостей. Смастерил презентацию на компьютере с 50-ю вопросами, взял на себя роль ведущего, зачитал правила, и мы с друзьями соревновались за звание главного знатока кинематографа. Победитель получил целых 14 баллов, далеко нам еще до знатоков! Знатоком остался ведущий :)

Продолжение следует…

Постоять на эскалаторе

Однажды в психологическом тесте мне встретился вопрос: «Находясь на эскалаторе, вы стоите, позволяя эскалатору вас везти, или поднимаетесь по ступенькам?»

До теста я об этом даже не задумывалась. А потом провела эксперимент.
Сначала расспросила учеников, и мы здорово поговорили про бытовые привычки. Моя четырнадцатилетняя ученица сказала: «Как можно стоять? Это же время!», а моя ровесница: «Зачем идти, если можно сделать отдых?»

Затем под соцопрос попали Альберт и Марк. Давайте, говорю, ответим одновременно после «раз-два-три».

Раз-два-три. Идем. Мы втроем идем по эскалатору.

Я не знаю, почему. Что мешает замедлиться и спокойно дождаться, когда ступеньки довезут наверх? Но нет, не осознавая того, мы движемся, даже если спешки нет.

В прошлом году я прошла важный для меня курс менторинга. Мы много говорили о балансе работы и отдыха, о равновесии вообще, о ресурсе, который необходимо восполнять, поскольку работа учителя – отдающая. И после этого курса я стала внимательнее следить за собой и ценить время паузы в своей жизни.

Когда нет вот этого: открыл утром глаза, а в голове план. Что надеть. Что приготовить. Кому задолжала ответ в вотсапе. Как давно звонила родителям. В каком порядке открыть рабочие файлы на компьютере. Кнопка чайника, кнопка микроволновки, заказать линзы, распечатать Марку три песни для урока музыки, перевести платеж за охрану. Учебники с вечера уже сложены в правильном порядке. Закончу в шесть – погуляем. Запараллеленные дела как часть повседневности. Готовлю ужин – слушаю вебинар, смотрю сериал – листаю инстаграм, чищу зубы – отвечаю на сообщение. Эти новости здесь никогда не закончатся.

Ничего не стоит испытать чувство никомунедолжности и неспешности, когда ты у моря. Когда давно вырос и не нужно домой засветло; ничто не прогоняет тебя от вечерней кромки воды и розового неба. Куплен капучино с корицей, и ты не боишься не заснуть ночью: не действует на тебя этот кофейный закон. Впереди двадцать один день синей воды и неба: ты всегда считаешь, сколько дней впереди. У моря всегда кино. И легко тоже всегда.

Но где то море.

Мне грех жаловаться. Бывает, я остаюсь совсем одна. Ребята уезжают предаваться мальчишечьим радостям: рыбалка, баня, колка дров, мамины пироги. Я каждый раз, когда они собирают сумки, ною, что вот опять: вы туда, я сюда. Но как только они сообщают о том, что добрались до места назначения, я в самом настоящем смысле этого слова наслаждаюсь каждой минутой. Как говорит Олесик, маленький сын моей подруги, «заряжаю батареечку до зеленого». С зеленой батареечкой любишь всех в тысячу раз сильнее. Приезжают мои ребята – а у меня гора блинов, цветы на столе, летний ветер гуляет по комнатам. Альберт с Мариком долго были уверены, что я себе тут что-то необыкновенное без них готовлю. На пятнадцатом году семейной жизни пришлось признаться, что, когда они уезжают, я вообще не готовлю. Мы со мной ходим в кафе и заказываем роллы к вечернему кино.

И вот в июле я пошла в отпуск и уже неделю заряжаю батареечку до зеленого.
В первый день я читала «Разговоры с друзьями» Салли Руни пять часов подряд.
Во второй – навестила родителей, научилась пересаживать цветы и посмотрела три серии «Защищая Джейкоба».
В день третий отстригла половину длины волос, весь день ела не дома и на просьбу ученицы, не могу ли я помочь с переводом, ответила, что, к сожалению, не могу: я в отпуске. Большой шаг для того, кому еще пару лет назад было сложно сказать «нет».
На четвертый день начала проходить курс, который меня заждался. Учу сама себя, с радостью копаюсь в языковых хитросплетениях.
На день пятый я впервые после карантина пошла в бассейн, и тело мое отзывалось благодарностью и легкостью весь оставшийся день.
Шестой и седьмой перестали откладываться в памяти. Знаю лишь, что телефон открывается дважды в день: один раз с утра и один – вечером. Что в духовке через день образуются галеты с ягодами: позавчера дачная клубника, сегодня смородина с яблоком. Что мы позвали в гости на неделю Маркушиного друга Димку, и мы с этими двумя товарищами в то время, пока они не сражаются с противниками в Brawl Stars, готовим вкусности и гуляем по паркам и прочим Макдональдсам.

Батареечка благодарно заряжается. Кажется, трудоголик и фанат своего дела переключился из режима «вкл» в режим «постоять на эскалаторе». Впереди для этого, какое счастье, еще двадцать один день.

Не просто июнь

Июнь пахнет сладостью.

Во-первых, липы. Входишь в медовое облако и прилипаешь подошвами к нагретому асфальту. Вся аллея Пушкина от и до в запахе липового цвета: будто не по городу, по саду идешь счастливым человеком.

Во-вторых пионы. Пионы – это детство, старое доброе пианино «Элегия», ноты с программой на лето и ваза с цветами на пианинной крышке. Я разучиваю «Приглашение к танцу» Вебера, а розовые лепестки облетают с цветков, падают на клавиши.

В-третьих, запах клубничного варенья в раскрытые окна. На Коммунистической подряд модные местечки: вок-лапша, кофейня, французская кондитерская, гирлянды над выставленными на тротуар столиками. А пахнет со второго этажа летним днем после первого класса, когда мама варит твое любимое варенье и нет сил дождаться, пока оно остынет, черпаешь ложкой прямо из эмалированного тазика, запиваешь водой из банки. Я как тот запах со второго этажа поймала на улице, не могла не сварить тоже, и теперь по вечерам с чаем – тягучее, холодное, оно мой любимый летний десерт.

На долгом перекрестке на Революционной, где, если не нажать кнопку, будешь ждать вечность, две девочки по разные стороны дороги. Одна машет рукой – вторая ей синхронно отвечает. Одна прыг в сторону и вторая прыг. Первая изображает пируэт – вторая так же крутится. И хохочут. Детство очень классное.

В подземном переходе музыкант поет «Землю в иллюминаторе», хорошо поет и играет профессионально. А навстречу мне с противоположной лестницы бежит трехлетняя девочка: розовый плащ, темные кудри, колготки с земляниками. И весь путь, что она бежит, она так безудержно, распахнуто и свободно мотает головой и руками, то ли изображая самолет, то ли просто выражая чувства от нахлынувшей силы музыки и голоса, что я думаю: родственная душа. Ни фильм, ни книга так не накрывают меня волной чувств, как музыка.

В лавочке на рынке передо мной мужчина в годах покупает украинскую колбасу. Продавщица смотрит на него как-то особенно долго и говорит: «А ведь вы давно не заходили». Человек глухо, будто бы в воротник свой, отвечает: «Внутренний голос говорил мне: «Не надо». А сегодня сказал: «Иди». Долго просить не нужно, мои сенсоры мгновенно настраиваются на их радиоволну, и даже с дистанции 1,5 метра я не упускаю нить этого явно долговременного флирта. Он тихо говорит ей: «Вы опасная женщина, вы это знаете? Мне ваша рука еще в прошлый раз все рассказала». Продавщица приспускает маску, кладет в пакет круг колбасы и слегка наклоняется к нему: «К вечеру в следующий раз приходите, когда народу поменьше, поговорим». За мной прямиком до «Хлеба из тандыра» выстраивается шестиметровая очередь, нетерпеливо переминается, выкрикивает из хвоста: «Долго еще?» Взвешивая мне карбонад, продавщица доверительно сообщает: «Чумовой дядька, по руке мне в прошлый раз гадал: любовь, говорит, вокруг вас так и ходит, только вы гордая очень, и мужчин сами отталкиваете».

Сегодня заходила к ней снова. Пока ждала чек, услышала, как она, в секунду потеряв ко мне интерес, обращалась к следующему покупателю: «Как хорошо, что вы пришли. Неужто обиделись на меня вчера?» На что мужчина – другой, другой, я мгновенно просканировала ситуацию, сказал: «Ну что вы. Как можно обижаться?» и заулыбался. И я, не желая спугнуть своим присутствием образующиеся возможности (хотя мне ужасно хотелось узнать, что произошло вчера), ретировалась к петрушке и базилику. Потому что, ну вы понимаете, это не просто женщина, это звезда.

Это не просто июнь, это легкая, рассеянная в воздухе радость. Все немножечко расправили плечи. Позвали друг друга в гости. Внутри еще слышатся волнения, но все естество спешит чувствовать свободу. Бабушки вышли к переходу с ягодами и цветами. Я чередую: в один понедельник покупаю у них люпины, в другой – пионы, в третий – ромашки. Хочется красоты, простых разговоров, много прогулок и смеха.

Когда я последний раз хохотала? В июне. Когда лепили с девчонками пельмени. Когда играли компанией в «Крокодила» на набережной; из-за высоток в тот день выплыла огромная суперлунная луна и нарисовала на реке дорожку точь-в-точь как на море, когда стемнеет. Когда я позвонила мужу, он был на групповой тренировке на свежем воздухе, и без вступлений начала тараторить о том, что он должен не забыть купить, а он сказал: «Хорошо. Но вообще, к моему телефону сегодня колонки подключили для музыки, и наш список продуктов с интересом послушали все ребята!»

Когда я в последний раз плакала? В июне. Когда смотрела выпуск «Ещенепознера» про бабушку – «Сквозь всю зиму». Не могла остановить слез. Все, что есть во мне тоскующего по детству с бабушкой, хорошего, светлого, вышло в один момент наружу. Николай Солодников и его интервью – то, что я бы взяла на свой островок хороших людей и вещей, есть у меня в голове такой островок. Там еще обязательно будут Антон Лапенко, Фазиль Искандер, «Дорога уходит в даль», «Дни Савелия», «Детство Левы», фильмы Шамирова и «Зеленое крыло». И еще некоторые особенные родственные души, конечно. И из этого июня липы и пионы, клубничное варенье, и смех теплых встреч, и чувство облегчения после долгой тревоги мы на этот островок обязательно тоже возьмем.

Нормальные люди



В «Нормальных людях», сериалу, снятому по роману Салли Руни, герой души моей – Коннелл. Его возлюбленная Мэрианн красива, не отвести глаз; за нее переживаешь, пытаешься разгадать ее боль и утешить, как ребенка, попавшего в беду. Но внутри меня отзывается именно Коннелл: рефлексирующий, сомневающийся, говорящий Мэрианн: «Ты всегда знаешь, что сказать. Я не такой».

Кто-то, наверное, рождается с чувством внутренней убежденности в своей значимости. Ему об этом, возможно, с ранних лет говорят, тогда уверенность в том, что ты уникален, сродни воздуху. Но чаще я вижу у себя и других, что эта ценность всю жизнь ищется: кем быть, с кем быть, каким быть.

Маленькой я была уверена почему-то, что некрасива. Не страдала от этого, просто принимала как факт и то ли благодаря Андерсену, то ли хорошему чутью будущего, знала, что придет день, и все изменится. И когда в 13 лет получила от мальчика Миши записку с подробным описанием того, что ему во мне нравится, от ресниц до улыбки, и обещанием любить навсегда, я посмотрела на себя иначе, догадавшись: день настал.

В юности, когда я находила себя не в том месте и с чувствами, которые делали меня не радостной, а растерянной, я писала в дневнике, что где-то есть вектор счастливости, и я на него обязательно приду. Но пока мы с вектором искали друг друга, длилось время проб и принятия обстоятельств как данности, время наблюдений и робости, время испытанного, но не невысказанного.

Были моменты, когда я точно знала: молчать нельзя.

Когда известный своей отвязностью старшеклассник подошел ко мне на перемене и сказал: «После школы я тебя поймаю и изнасилую». Я отсидела один урок в немом шоке, а потом пошла к маме, она была учителем в моей школе, и все ей рассказала.

Когда на моем первом рабочем месте начальник одного отдела закрыл дверь кабинета изнутри и прижал меня к окну. Я не помню, как высвободилась. Память напрочь отшибла тот ужасный случай вплоть до прошлой зимы, когда я стала смотреть «Утреннее шоу» и «Скандал» про харрассмент, и вдруг меня накрыло волной. И я и имя его вспомнила, и омерзительное лицо. А вот как получилось уйти, что сказать ему, как убедить убрать руки – нет. Но помню, что наутро после бессонной ночи пришла в кабинет директора и рассказала о произошедшем и о том, что работать здесь дальше может или он, или я. Его уволили в течение недели.

Когда один философски настроенный знакомый сказал однажды на прогулке: «Вот если ты кое-что поправишь во внешности, то станешь намного красивее. Можно я скажу, что?» Я ему разрешила сказать, это было даже любопытно. А потом остановилась, это была улица Центральная, я помню место точно-точно, и сказала, что он только что общался со мной в последний раз, развернулась и ушла. Через несколько лет этот человек избил женщину за то, что ему что-то в ней не понравилось.

Но.
Были десятки раз, когда я должна была сказать, а не говорила.
Когда рядом кто-то недобро шутил над более слабым, а я не вмешивалась. Когда сосед натравливал бультерьера на дворовых кошек, а я боялась и его, и собаки. Когда школьные подруги перестали приглашать меня на встречи, и я не решалась спросить, в чем дело. Когда подруга поцеловала моего молодого человека после нашей ссоры. Когда близкие люди газлайтили меня и убеждали в том, чего не было.

Я уходила из этих историй молча, чувствуя их нечестность и неправильность, но не находя слов, не имея внутренних сил сказать, что я думаю.

Поэтому так легко было узнать себя в «Нормальных людях» – истории про голос, который только учится звучать. Про всех юных и неустойчивых Коннеллов и Мэрианн, которые любят, но страшатся себе в этом признаться, и ранят друг друга не намеренно, а лишь оттого, что пока не умеют не ранить, не произносить хлесткого, не защищать так истово свою нежность и уязвимость.

Ни один человек, которого я спрашивала, не сказал, что хотел бы вернуться в юность – прекрасное своей красотой и воспоминаниями, но самое болезненное время, когда всех ужасно жаль и хочется забрать в объятия себя маленького, неуклюжего, неверящего и сказать, что ты обязательно все обретешь, но ничего не ускоришь, а шаг за шагом будешь выковывать смелость из малодушия.

Те, кому сейчас, как и героям, 18-22, наверное, увидят в этой невероятной истории свое сегодня. Моим же затронутым стала точка Мэриэнн и Коннелла, в которой я тоже была, но ушла на другой вектор. Между тем вектором и этим – взросление и обретенный голос, боль потерь и отрывания себя по частям от важного, ошибки, за которые долго было стыдно, но с годами научилась и каждый день учусь прощать себя и других, потому что это необходимая часть существования. Потому что через это я прихожу к самой себе, своим людям, предназначению, родному берегу и драгоценной, любимой свободе быть собой, с которой живу сейчас и хочу жить дальше.

В поисках слов

Каждый раз в мае ловлю себя на одном и том же ощущении – будто я ждала чего-то, ждала и вот дождалась. Не то чтобы я не умею жить одним днем – наверное, умею, и живу, как и все, но чувство свободного вдоха дает мне именно это время.

Потому таким созвучным оказалось то, что мой сын родился накануне моего любимого месяца, 30 апреля. День его рождения сам собой перетекает в длинные выходные, с которых начинается цветение и тепло. Запах черемухи в окне восьмого роддома – это запах моего материнства.

Май, и снова легко вставать. Раскроешь шторы в половине седьмого – а там такой свет, такой долгожданный небесный ультрамарин, самые нежные оттенки зеленого и белого: в окнах с северной стороны цветут яблони и ранетки, с южной – наша легендарная, огромная груша. Пока совы семьи спят, готовлю завтрак себе одной. Листы смородины в чай, сметану в творог, деревянный столик на коленки, ночные новости и ленты в телефоне. Нет, я не променяю утреннее время с самой собой ни на какие долгие сны.

Я очень скучаю по ЖЖ. Но слова почему-то улетели от меня и никак не возвращаются. Будто это время должно оставаться без летописи: живи, работай, береги своих, смотри кино, читай романы, нанизывай день на день и не думай о том, что это нужно записать. А я все-таки скучаю. И порой, когда бег рутины замедляется, я куда-нибудь иду, или надеваю наушники с музыкой, или засыпаю и прямо чувствую, как слова звучат во мне и просят: на.пи.ши. Но я почему-то не пишу.

Даже в карантин. Когда, казалось, у всех появится уйма вынужденно свободного времени и его придется искусственно заполнять. В конце марта, помню, составляли списки из онлайн-курсов, галет и коктейлей, вечеринок в скайпе, расхламленных шкафов. Что-то из этого даже сбылось по разу и было предъявлено доказательством в инстаграме. Но в целом жизнь продолжилась, в деталях иная, но все-таки та же жизнь, разве что мы стали чаще прислушиваться к себе и говорить о том, чего не хватает.

Мне не хватает свободы идти куда глаза глядят. И я уже знаю до каждого переулка первый пеший маршрут без маски, который осуществлю, когда станет можно.

Не хватает разговоров глядя друг на друга.

Любимой дорожки в бассейне.

Тело скучает по движению и, когда вырывается на волю, ловит все – шаги по асфальту, горячее солнце, ветер, качающий пирамидки цветущего каштана на перекрестке Ленина-Кирова, чувство руля и дороги к домику на горе, где я расчищаю пространства за два сезона, которые мы пропустили и теперь наверстываем по выходным. Тело устает до боли в мышцах, до бессилия, и, роняя книжку, десять раз прочитав один и тот же абзац, я прошу ребят быть потише и проваливаюсь в сон, ни разу не просыпаясь за ночь.

А остального хватает, к счастью. Я много работаю, и это, конечно, большое везение, потому что рефлексиям не остается шанса. Ресурс мой направлен вовне: быть во внимании, слушать, направлять, пробуждать любовь к тому, что люблю сама, видеть, как поначалу крохотные семечки превращаются в ростки, затем в цветы, а уж когда в плоды – ох, это ощутимое счастье. В моей профессии бумеранги почти всегда возвращаются, и письма и разговоры с теми, кого учу – это моя копилочка добрых слов у сердца.

У меня нет ни одной претензии, ни одного сетования на сегодняшнюю реальность, на случившуюся со всем миром беду. Есть принятие обстоятельств, ожидание и вера. А еще обостренное чувство спокойствия. Несмотря на новости, я проживаю эту весну с отключенной кнопкой тревоги. Будто все опасения были отданы паническим атакам прошлого года, когда пришлось попереживать за себя и не за себя. А сейчас минута за минутой я просто делаю что должно. И смотрю, как оно будет. Кто знает, может, так и тексты, улетевшие от меня, потихоньку вернутся: слово за словом.

31 декабря

31 декабря мы с ребятами идем в бассейн. Это самая свежая новогодняя традиция, ей уже шесть часов. Плюс в этом году 31 декабря пришлось на вторник. А по вторникам (в 8 утра) и субботам (во сколько получится) в этом году я обязательно проплывала свой километр. И это был мой лучший антидепрессант. Не то чтобы у меня была депрессия, вообще-то не было, просто из всех видов спорта я люблю только плавание. И когда я плыву на спине, например, я вообще ни о чем не думаю, а только о том, что крыша в бассейне клетчатая, за окном метель, на втором этаже весь этот час без остановки бежит на беговой дорожке парень, а вот и флажки, значит, пора поворачивать. И я поворачиваю. Мне просто очень нужны были в этом году моменты, когда в голове не включена охранно-пожарная сигнализация, и я ни о чем не думаю.

Мой ученик Степа влюбился в Арину. Два предыдущих года Степа занимался в паре с одноклассником, но весной его друг переехал в другой город, и – большая удача – новая девочка Арина удачно совпала со Степой и уровнем подготовки, и возрастом, и темпераментом. Вот только Степа начал странно себя вести. То конфет принесет, высыплет на стол – захотел вас угостить. То скажет шутку и расхохочется посреди занятия до колик так, что мы с Ариной успокоить его не можем. То домашку забудет сделать и начнет бравировать этим. То напрочь выбросит из головы все s в третьем лице, и это Степа-то, отличник со стажем, все тесты на 20 из 20, участник научных конференций. Когда однажды вместо того, чтобы назвать цвет воздушного змея, Степа ответит «it’s terrible, ha-ha-ha-ha!!’, я спросила «Степа, дружок, что же с тобой происходит?», Степа вцепился в свои русые волосы, покраснел и отчаянно выкрикнул: «Да не знаю! Со мной какая-то фигня!»

Со мной иногда тоже случается какая-то фигня. Встанешь с утра и весь день чувствуешь: она. То ли ПМС, то ли недосып, то ли волосы легли неудачно. Работаешь без огонька, мечтаешь об одеяле и темноте, близким отвечаешь односложно, и чтобы никому не досталось искр, выходишь в аптеку за увлажняющими каплями для глаз. Впереди в очереди девушка взволнованным, прерывистым голосом очень подробно спрашивает про один препарат, другой, какие варианты дозировки, можно ли вместо таблеток уколы. Аптекарь после каждого вопроса уходит за шкафчики, возвращается с коробками, девушка волнуется, передумывает, просит что-то другое. А в моей голове вертится: «Мне же только капли, ну почему так долго, п.о.ч.е.м.у. в.с.е.т.а.к.у.ж.а.с.н.о.д.о.л.г.о». И вот накручиваешь себя, и только фоном отмечаешь слова про преднизолон, одышку и обострение, что двадцать лет уже так, она привыкла, но нужное лекарство сняли с производства, надо искать аналоги, и да, она в курсе про акцию, семьсот двадцать девять пятьдесят, хорошо, по карте да, а можно я прямо сейчас открою. И пока печатается чек, девушка разрывает упаковку, достает ингалятор и несколько раз глубоко и шумно вдыхает лекарство. И почти сразу успокаивается. Собирает скидочные карты, чеки, благодарит, складывает лекарства в сумочку. Моих капель в этой аптеке нет. Я выхожу в свежий предновогодний вечер. На Ленина зажигают иллюминацию. Девушка обгоняет меня на светофоре. Я иду и думаю, что никакой фигни со мной не происходит, а если кажется, надо просто вспомнить про мелкий жемчуг, да какой там жемчуг – бисер, и про то, как хорошо, что ты заходишь в аптеку за каплями для глаз, а не за чем-то другим. Как пелена с глаз падает.

Мир и тот, кто его придумал, всегда напоминает мне о том, что самое главное. И я скорее бегу к своим главным, вот прямо всем телом чувствую, как я за полчаса по ним соскучилась.

В конце года нередко говорят: был трудный год. Но у меня язык не поворачивается. Хотя я хорошо помню трудные дни. Помню и самый страшный, когда ноги дрожали, а показать было нельзя. У меня с Луи Армстронгом есть одна секретная песня про nobody knows the trouble I’ve seen, он ее всегда поет с вот такой улыбкой. В трудные дни я Луи Армстронг. Glory, hallelujah.

Они проходят, трудные дни. Они не навсегда.

Мой любимый художник – Ван Гог. Уже несколько лет в декабре я покупаю календарь с его картинами, и с января домочадцы мои пишут в квадратиках зеленым фломастером разное. Заказать воду, вечер Катя, Роман Богдан 11-50, шайбу, шайбу, день сурка, билет на балет, линзы, чего там только нет. И если 31 декабря взять в руки этот календарь, можно увидеть, что в квадратиках записаны только хорошие дни года.

Моя Вена, где я была совсем одна, и в этом был какой-то особенный кайф. Гулять тысячи шагов по знакомым маршрутам, снова думать: «Я бы легко могла здесь жить», поселиться в классном отеле с контрабасом возле двери и Моцартом в лифте, по вечерам сидеть во внутреннем дворике с мятным чаем в компании пенсионера с трубкой. Я читала автобиографию Мишель Обамы (отличную!), а мой сосед просто курил, мы ни разу не заговорили.

Была Прага и незабываемая Янкина свадьба. Плюс тридцать шесть в тени и очень много любви – вот какой была эта свадьба и эта Прага, я как будто в облаке любви побывала. Правда, и без легкой паранойи не обошлось, когда я сбежала со свадьбы на полчаса, потому что мне показалось, что я не выключила утюг. Теперь Убер регулярно присылает мне промокоды на поездки в чешских кронах.

Так было много теплых встреч, то мы ходили в гости, то ехали куда-нибудь, то гости тусили у нас и заполночь, на цыпочках уже расходились. Столько хохотали, откровенничали, как-то по-новому открывались мне в этом году дорогие друзья.

Я проходила курс менторинга у прекрасного педагога, моего человека года, моего маяка в мире рабочих вопросов, который помогал разложить все мои стремления по нужным полочкам. Это было мое лучшее финансовое вложение и большое вдохновение. Как хорошо знать, куда идешь и что несешь людям. Вообще, уверенность в себе – чувство 2019.

Было меньше чем обычно книг. Но список велся прилежно, я же много лет записываю прочитанное и ставлю оценки. 5 с плюсом в этом году стоит у пяти книг: «Время колоть лед», «Дни Савелия», ‘Olive, Again’, ‘City of Girls’, ‘Becoming’.

Были вечера с отличными сериалами – Fleabag , The Morning Show, Modern Love, Чернобыль, третьим сезоном Короны. И еще мне очень понравились три российских сериала – «Звоните ди Каприо», «Шторм», «Обычная женщина».

Был минимум соцсетей, зато в апреле Янка обратила меня в адепты Elevate, и я всю весну и лето в него играла, дошла до 98 процентов даже в математике (а сильнее всего меня вводит в уныние математика!), и успокоилась.

Было много работы, и в августе я записывала желающих в лист ожидания, из которого не смогла в учебный год взять никого, потому что все маленькие и большие остались со мной. Это было новое профессиональное ощущение, хотя у меня по-прежнему вагон и маленькая тележка рефлексий. Я весь год создавала для себя комфортные условия, и если в прошлом декабре я пребывала в анабиозе от количества взятых на себя обязательств, то в этом году у меня удобное расписание, два свободных утра (бассейн, кофе, прогулки!) и два полноценных выходных (семья, друзья, сериалы!).

Мои ученики были молодцы, и самые старательные занимали разные замечательные места, еще раз доказав, что если есть усердие, всегда, всегда есть результат. Двое детей эмигрировали с семьями в разные страны, и один самый маленький и самый серьезный, Давидик, на вопрос, как он общается с ребятами в школе, ответил бабушке в скайпе: «Я же выучил английский у Елены Болисовны». Давидику семь, он, когда уезжал, еще не выговаривал «р» и «ш», зато выучил английский и теперь не плопадет.

А наш Марик перешел в среднюю школу, и в этом году к лего и кино добавил новое увлечение – историю. И все благодаря замечательному учителю, которого я так давно желала ему встретить. Сбылось!
С лета мы перестали читать вслух. Я отдала Марку свой киндл, а себе подарила новый. Теперь у всех по ридеру, и бывают такие вечера, вот как вчера, когда после ужина мы садимся в одной комнате каждый в свой уют со своей книжкой: у Марика Стивен Хокинг, у Альберта постапокалипсис, у меня Алеся Петровна. И такая классная вечерняя тишина. Не нужно спешить. Елка до потолка в гирляндах. На четвертом этаже соседи играют на пианино главную тему из «Мужчины и женщины».
Все родное. Самое простое. Альберт в этом декабре отрастил бороду и так похож на Стива Карелла из «Утреннего шоу», вот только герой Стива отрицательный, а мой герой самый добрый и самый друг. Случись какая ерунда, я к нему припадаю, он покачает в руках, как маленького, рассмешит, а потом скажет: «Ты, конечно, удивительный человек. Если кто-то скажет, что это не так, не верь им, потому что ты удивительный человек». Крылья расправятся. И захочется поблагодарить 2019-й за каждый-прекаждый день, даже за тот непростой, который будет моим напоминанием о важном и о том, кто этот мир придумал. Пусть же он, который этот мир придумал, все самое главное долго-долго бережет.

Выучить навсегда

Первый будильник не считается. Я встаю по второму. Сны свои забываю мгновенно, если только они не выдающиеся. Альберт же помнит все в деталях, у него не сны, а блокбастеры: школа разведчиков, совещание в госдуме, поимка шпиона. Ничего не изменилось в воображении с тех пор, как за детсадовским завтраком он ложкой прокладывал тоннели в манной каше и представлял, что каша – вражеский противник, которого надо одолеть.

Вообще в истории моего телефона 11 будильников. Первый на 5.05 (на самолет или в раннее дорожное путешествие). Последний – на 16.45 (тут прокомментировать сложно: дневной сон? таймер для пирога? лимит задания на время на уроке?)

Но я, конечно, хотела не про будильники. А про то, что хочется начать писать снова. У меня и черновиков порядка десятка, а все не закончены. Так я ни про что и не написала.

Ни про бабочку, которая прилетала к нам на новый год. Оттаяла вместе с пихтой, выбралась из кокона, летала по квартире три дня – лазурное существо цвета платья Эльзы из «Холодного сердца». Мандарины и мед с блюдца игнорировала или, может, налетала на них ночью. Порхала себе на фоне заоконных сугробов и разноцветных гирлянд и спала, недвижимая, на шторах.

Ни про то, что панические атаки вернулись аккурат в международный женский день. И я носила холтер, отказывалась от кофе (страдала), растила дзен (с переменным успехом), делала справки в бассейн (не пошла), а потом встретила хорошего врача, которая поговорила со мной начистоту и посоветовала и кофе вернуть и послушать нашего дедушку, папу Альберта, который всегда мне говорит: «Будь здорова, наплюй на все остальное». И как-то с приходом тепла и солнца все стало проясняться, несмотря на череду непростых событий и дел, с которыми еще предстоит справиться.

Ни про то, что я прочитала лучшую книгу весны – «Дни Савелия», и зимы – «Время колоть лед».
И посмотрела самый замечательный сериал – Sex Education.
И самый оглушительный – «Чернобыль», который мы смотрели в полной тишине.

Ни про то, что Марик закончил начальную школу. Мой Марик, который только вчера научился ходить и, едва мы отворачивались, устремлялся на кухню крутить ручки газовой плиты, поэтому отворачивались мы с Альбертом по сменам. И вот он пятиклассник. Все-таки еще котик наш, но уже на начальном этапе скептицизма и закатывания глаз. Журит меня за уменьшительно-ласкательные слова вроде «кашки» к завтраку и задает нам и миру непростые вопросы: ты любила кого-то до папы? А что, если влюбился, но голову потерял? Почему из Рокетмена вырезали сексуальные сцены? Почему на Хиросиму упала атомная бомба? Почему учитель на вопрос, какая у меня оценка за контрольную, ответил: «Это не важно»? Можно ли не учить текст песни, которая тебе не нравится?

Ни про то, что работа окунула меня в себя с головой. И однажды в скайпе, когда заговорилась и не смогла произнести длинное слово, я сказала своей ученице Варе: «Вот что значит восьмой урок за день». На что Варя рассмеялась: «А у меня наш урок – девятый по счету». «Твоя взяла!» – признала я, а на следующий день наоборот, мой восьмой побил ее седьмой, и мы отметили счет 1:1.

Но это время такое важное в жизни. Время работы, будильников, высокой скорости, быстрых и наполненных дней. Очень интересных. И если бы была пара лишних часов тишины в день, когда я бы не чувствовала себя уставшей, я бы записала все происходящие на моих глазах истории, все смешные и трогательные моменты, все инсайты и открытия, все победы над собой, и сложила бы их в толстую книгу про моих учеников. Но пока лишняя пара часов – повод быть с семьей: гулять, сходить в кафе, кино посмотреть, погладить друг друга.

– Так и не слепили мы снеговика этой зимой, – скажет Марик, переворачивая календарь на март.
– Ты же знаешь, сынок, мы с ноября по апрель лепим только сырники, – отвечу я.
– И еще мы лепим нос к окну, чтобы посмотреть, как другие лепят снеговика, – добавит Альберт.

Ну ладно, не такие уж мы запечные тараканы: фотоистория сохранила и самодельную снежную крепость, и фейерверки на горе, и гостей, и шахматы в «Чат-хаусе», вечерние светотени в лесу, утренние подснежники в парке, завтрак на берегу Волги, семейное селфи на фоне цветущих яблонь. Просто при этом каждый из нас троих – домашнее существо, любящее возвращаться в свою гавань.

И я слукавлю, если скажу, что у меня по этому поводу есть хотя бы одно сожаление.

Я, может быть, не смогу поехать к морю этим летом, но очень надеюсь, буду рядом с другом в прекрасный день его жизни праздновать новый союз, новую любовь и быть за друга счастливой.

Я, может быть, никогда не перестану принимать все близко к сердцу, но возможно, это то, отчего я глубоко чувствую людей и могу радоваться простым вещам.

Я, может быть, не напишу много постов в жж. Но один мой большой ученик скажет: когда я к вам прихожу, это всегда счастье. А второй, маленький: что, уже конец, почему так быстро? А еще один ученик (твой самый главный, честно напишет мне Катя), снова станет лучшим в городе англичанином, и я буду им чрезвычайно гордиться и обнимать по сто раз в день, пока он, мой дорогой пятиклассник, еще это разрешает.

Однажды девятилетний Витя, который в этом учебном году стал для меня учеником года, потому что никому, как ему, не было так трудно, но никто, как он, не старался так сильно, наклеит считалку в тетрадь и спросит:
– Ее нужно выучить?
– Да, Витя.
– Навсегда?
– Навсегда.

И он напишет под считалочкой бордовым карандашом: «ВЫУЧИТЬ НАВСЕГДА».

– Ого. Теперь я уверена: ты ее выучишь очень хорошо.
– Я выучу прекрасно!

Наш дедушка и Витя – мои ориентиры в достижении дзена. Поэтому как дальше будет, мы, конечно, поживем – увидим, но курс предлагаю держать на одно: быть здоровыми и уверенными в том, что все будет не просто хорошо, а максимально прекрасно!

Зеленоглазое такси

Главный итог этого года – итогов не бывает. Как не бывает «спонедельников» и решений, время которых должно наступать с 1 января.

А бывает свободное плавание. Мне с детства снится сон: я плыву вдоль реки, не разбирая, то ли это Дема, рядом с которой я выросла, то ли Волга, навеянная мне Якобом Бахом, героем романа «Дети мои». Бабушка говорила: сны в воде – к насморку, а мне каждый раз кажется – это про охватывающие чувства: любовь ли, волнения, ожидания, потерянность…

Наступили каникулы, и мы переехали к новогодней елке. Поздние завтраки – здесь, читать – здесь, кино смотреть – тоже здесь, болтать вечерами, выключив свет – самое любимое. Если снять линзы и не надевать очки, огоньки гирлянд расплываются, будучи не в фокусе. Альберт будет проходить мимо, задержится, поцелует в макушку. Подниму на него глаза, он покивает многозначительно, но на самом деле шутливо.

– Вот ты сейчас не поверишь. После вчерашнего корпоратива мне в кабинет позвонила завскладом и говорит: «Я весь вечер вчера думала о том, что забыла спеть для вас песню «Зеленоглазое такси». Я вам ее сейчас спою. Можно?
– И она спела?
– И она начала петь. По громкой связи. От начала и до конца. И я с одной стороны даже как-то растерялся, а с другой – это был просто кинематограф, все «Елки», «Горько», «Домашний арест» и фильмы Виктора Шамирова вместе взятые.

Вот и осталось
Лишь снять усталость…

Еще расскажет историю про прохожую, которую видит в округе не первый раз, и она всегда смотрит так пристально, будто давно знает моего мужа. Наконец однажды говорит ему:
– Лицо у вас такое, такое, как будто все хорошо. И номер у вашей машины удачливый.
– Это как же вы поняли?
– Сами посмотрите на буквы. Видите, какие у вас буквы?
– ВНА?
– Да!

– Альберт-Альберт, что же ты, так и не догадался?
– Что?
– Это же потому что Елена Борисо…
– ВНА!

Марик разворошит одеяло, заберется в гнездо согреть ноги-ледышки, загадать загадку, потереться носом о плечо, наполниться силами и вдруг спросить: «Мам, сделать чай тебе?» Сделает мне чай самой правильной горячести.

Вырастает чудесный ежик, почти подросточек, и вот уже нам приходится расти вместе с ним. Теперь там, где раньше прошла бы шутка, требуется другое волшебство. Где можно было обнять и заговорить зубы, сейчас необходим откровенный разговор с разбором полетов. Мы стали внимательнее и ощутимо взрослее как родители, сбрасывая с себя кокон неофитов и чувствуя скорый нежный возраст. Но макушка по-прежнему детская, она-то и пахнет Новым годом, будто открыл коробку с подарком, а там барбарис, мишка на севере, золотой ключик и терпкость мандарина, вся сладость детства в запахе одной головы. И когда он будет спрашивать про лучшее в этом году, вспомнится не грандиозное, а самое простое и будничное, и я скажу ему:

Папин день рождения в дороге.
Как мы с тобой все лето смотрели Гарри Поттера. Ты впервые, и я впервые.
Как вылезли из пещеры, измазавшиеся, первобытные, счастливые, сидели на вершине горы, вы с Димкой ели землянику, а мы вас называли Кузнечик и Булочка.
Как дедушка сделал для нас чай из самовара, и мы его пили с абрикосовым пирогом, пока ночь не опустилась на Городок.
Как я, наконец, выиграла вас в Монополию.
Как мы едва не опоздали на регистрацию и нас отправили в бизнес-класс.
Как меня держал за руку и поцеловал незнакомый дедушка.
Как, когда мы летели в самолете, у меня в голове заиграла песня She из «Ноттинг Хилла». Я не слушала и не вспоминала ее сто лет, а тут вдруг закрутилась, так и пела ее про себя весь полет. А через пару дней выходила из моря на берег, и в пляжном ресторане играл микс разных хитов, и вдруг зазвучала она, She. И это было так круто, так.
Как мы сидели на остывающих камнях и смотрели на вечернее море, чувствуя понятный прилив романтизма, а трехлетний Олесик похлопал меня по плечу и сказал: «Лена, покажи свой пупок».

Итогов не бывает, просто ход времени под конец года замедляется, поэтому хочется вспомнить, расставить вехи, ощутить смысл прошедших дней. Сказать самому себе и во вселенную

Что год был хорошим.
На первом месте в нем была работа, и этот момент мне нужно немножечко сбалансировать.
Что мне хотелось бы больше дружбы.
Что с каждым годом я проникаюсь все большей любовью и гордостью к женщинам и вижу, что они в тысячу раз сильнее мужчин. А хотелось бы наоборот.
Что большое счастье мне доставляет хорошая книга, и в этом году это были «Зови меня своим именем», «Царь-рыба» и «Дети мои».
Но главным вдохновением было кино, которое до этого всегда занимало второе место.

Зови меня своим именем.
Шучу.
Звезда родилась.
Что гложет Гилберта Грейпа.
Богемская рапсодия.
Ненастье.

И музыка. Но плейлисты – это самое личное. Поэтому про музыку только наедине с собой.

Крис, с которым я познакомилась этим летом, сказал однажды, «Как бы там ни шла жизнь, в конце дня каждый из нас – всего-навсего человеческое существо, a human being. Неприкрытое, уставшее, нетребовательное, ищущее тепла, и уюта, и руки ближнего». Я так хорошо запомнила эти слова и еще поняла в этом году, что главное, чему меня учит жизнь – бережному отношению к людям. И вот 31 декабря мне захотелось встать пораньше, расставить маленькие вехи и записать это все под две кружки чая и тихо мигающую елку и плыть дальше, в новый год.

Простые чудеса

Ему семь, и он говорит, что самый смешной цвет – это blue. «Послушай, – говорит, - blue ведь похож на желе. Bl – bl – bl – bl – bluе". И смеется. Он единственный, кто называет меня на «ты», и это совершенно органично: мы знакомы с самого его рождения. Летом он узнал первое слово на английском. Осенью разучил цвета и какое-то время голубой и черный называл, будто близнецов – Блук и Блак. Месяц назад он запомнил части тела, и когда мы нарисовали робота и рассказали про его руки, ноги, голову и все остальное, остановил меня и напомнил, что кое- что мы забыли: «Сердце! Никому нельзя без сердца!» – и пририсовал роботу красивое красное сердце. Даже по одной фразе можно сказать многое о внутреннем мире ребенка, о семье, в которой он растет, о том, сколько в нем доброты. Когда я закрываю за ним дверь, отпуская к маме, то еще долго слышу, как он спускается, громко напевая наши песенки, а потом убеждаюсь, что он вышел, и вижу, как долго они обнимаются, пусть даже не виделись всего сорок пять минут. На этой неделе он впервые прочитал слова на английском, и знаете, видеть это озарение на лице – многого стоит. Дети по природе своей очень, очень любят учиться, но главное для них – чтобы получалось.

Ему только-только исполнилось шесть, и он приезжает ко мне перед детским садом. Его растит бабушка, и в свои едва шесть – это самый самостоятельный мальчишка на моей памяти. В восемь сорок, взъерошенного, бабушка передает его мне прямиком из теплого такси, в обоих руках по игрушке, но движения выверенны – раздевается он ровно по детсадовскому порядку, в три секунды справляясь с самыми коварными пуговицами. Мы учим считалочки вместе с зарядкой, надеваем маски и болтаем разными голосами, а еще он обожает абсурд и исправлять меня: «Смотри, это желтый мяч!» – показываю я на зеленый, и это доставляет ему громадное удовольствие: думать, что я ошиблась, и внести поправки. Он пока не выговаривает всех букв, но это тот случай, когда неординарность видна сразу. Он додумывает задания и каждый раз усложняет их для себя: не просто перечисляет цифры от 1 до 6, но предложит сказать их еще и в обратном порядке, а слушая аудио, вместо кружочка обводит нужный рисунок по его силуэту – у него всегда наготове план, как сделать учебу поинтереснее. Когда однажды я предлагаю ему сесть поудобнее, он насупливается и говорит: «А я хотю, как я хотю», и я ничего не могу с собой сделать, начинаю хохотать. Он даже не догадывается, что «А я хочу, как я хочу» становится нашим семейным мемом в ответ на любые попытки прогнуть ближнего под свое мнение. Однажды ему делают прививку, и бабушка просит отменить одно занятие: врач рекомендовал остаться дома. Через два часа она звонит мне снова и взволнованно просит найти окошко, потому что малыш проснулся, понял, что его не отвезли на английский, и устроил скандал. Я хотю, как я хотю, вы же помните.

Ему восемь, и он фантазер. На третьем уроке я узнала, что его папа очень богатый сварщик. Еще через пару недель папа переквалифицировался в охранника. Недавно стал охотником. Ему не всегда легко, но так, как старается он, мало кто старается. Когда мы проходим предлоги и прячем мячик в разных местах, он никак не может запомнить under, и в отчаянии, после перебора всех возможных in и on, восклицает: «Да где же этот чертов мяч!» Однажды я пишу слово на доске, а когда поворачиваюсь, чтобы объяснить, вижу, что он уже на балконе, машет маме, которая ждет его внизу в машине и кричит на весь двор: «Мааам! Еще чуть-чуть!» Больше всего он любит писать и красивые канцтовары. Этот тот случай, когда ребенок радуется новой линейке, держит в порядке все свои ластики и складывает карандаши по цветовой гамме. Он считает странички до окончания тоненькой тетради, потому что мама обещала ему купить новую со «Звездными войнами», и однажды, пока я расставляю по комнате карточки, он успевает нарисовать на последнем листе огромный смайл и победоносно показывает мне: «Все! Закончилась тетрадь! Пойдем после занятия покупать новую!». Когда он приходит, то каждый-прекаждый раз первым спрашивает меня «How are you?», а в конце занятия уточняет, когда прийти снова. Он помнит, что мы занимаемся во вторник и пятницу, но для него очень важно напоминание о постоянстве мира, и его неизменное «Ну все, гудбай!» – тоже мое радостное постоянство вторника и пятницы.

Ей десять, и это самая радужная девочка, которую я встречала. Когда она выходит с урока, то идет вприпрыжку, когда видит знакомого – обязательно подбегает поздороваться. Больше всего ей хочется не вырастать так быстро, а чтобы детство длилось подольше, и это какая-то невероятная бесценность в век, когда дети растут так стремительно и слишком охотно становятся скептиками. На день рождения она дарит мне торт с клубникой, нарисованный пастелью, и на этой картине ровно все мои любимые цвета, так что я с удовольствием вешаю ее на стену. Она всегда отмечает цвет моей одежды и красивый свитер или платье, рассказывает, что скоро Черная пятница, и она обязательно покажет мне все, что купит. Английский она впитывает так, будто живет в его окружении: ее не волнуют никакие школьные оценки, она не боится ошибаться, и именно поэтому, когда однажды она в европейском городе случайно отстает от своих, садится не в тот автобус и уезжает на нем в неизвестном направлении к ужасу всей семьи, то не боится попросить местных людей о помощи, найти телефон и рассказать всем, где она сейчас находится, обеспечив истории хэппи энд.

Я очень люблю заниматься со взрослыми. Очень. Это всегда обмен историями, дискуссии на самые горячие темы, обсуждение сериалов, совместные походы в кино на фильмы с субтитрами, переписка на английском – я стараюсь по максимуму окружить их языком, и результаты придают мне много сил и вдохновения. Но я ни за какие коврижки не перестану заниматься с детьми, потому что это они говорят все, о чем думают. Они сбивают налет возраста, как снег с козырька. Это с ними каждый раз происходит чудо – вот же еще вчера он был чистый лист, а через несколько месяцев рассказывает, что у него карие глаза, большой робот-трансформер и что он счастливый мальчик. Это они наглядно показывают, что похвала творит чудеса, и именно благодаря им видно, сколько хорошего есть в каждом человеке. Каждый раз я смотрю на них и немножечко вижу в них маленьких их будущих, и это одно из чудес, благодаря которому я так люблю свое дело.