| Лена из АнтверпЕна ( @ 2007-06-26 22:37:00 |
Из пункта А в пункт Б
Оказаться в капкане недвижимой двухчасовой пробки на въезде в город как раз тогда, когда до дома десять минут. Сокрушаться по поводу того, что в машине нет ни книги, ни журнала, ни захудалой рекламной газеты, которых каждый день в прихожей скапливается столько, что можно оклеивать комнату. Звонить мне для сообщения того, что скорость путешественника, выехавшего из пункта А в пункт Б за последние сорок минут не увеличилась ни на сантиметр. Дать послушать музыку уставших клаксонов и начинающуюся грозу, пообещать быть скоро.
Не записаться на йогу, не обойти полцентра в поисках туфель, не позвонить двум веселым девушкам и не позвать их в кино. И письма на континенты, которым давно задолжала, не написать. Намыть черешни, нажарить котлет, погладить простыни, выпить чашку чая на балконе, глядя на окрашенный сизой гуашью небо. Пожелать, чтобы все пробки мира превратились в свободный поток автомобилей, в которых мужчины возвращаются к своим любимым. Натянуть по-быстрому старые кеды и выбежать за горячим хлебом в ближайшую пекарню.
Хлынуть на город безжалостным ливнем. Прижать плотнее друг к другу двух подруг с одним зонтом, обнять крепкой мужской рукой тонкую женскую талию, заставить бежать до навеса в строгом костюме и дорогих туфлях, держа портфель над головой, нахохлить рыжую кошачью шерстку, налить воды в раскрытые настежь окна – вот сюрприз будет для всех запоздавших домой забывак, станут, пожалуй, потом прогнозов слушаться. Брызгать, радоваться, громыхать, собирать домашних за чаем и старой классикой, дарить вдохновение поэтам и художникам и новые светлые мечты детям.
Выключить свет в гараже и встать у приоткрытой дверцы, засмотревшись на дождь. Улыбнуться мне, до которой всего сотня метров и девять этажей - право, смешное расстояние для путешественника из пункта А. Бежать по траве к своему дому тридцатилетним мальчишкой, ловить прозрачные капли на стекла очков и размахивать руками, будто нет ни усталости в теле, ни боязни вымокнуть до нитки.
Высыпать мелочь в маленькое окошко, из которого доносится самый вкусный на свете запах – свежеиспеченного хлеба. Махнуть рукой на лужи и светлую замшу, не медля ни секунды, возвращаться в пункт Б. Промочить ноги, вбежать скорее в подъезд, в лифт, на лестничную площадку, прозвенеть связкой ключей, распахнуть первую дверь, захлопнуть изнутри вторую, припасть к стене мокрыми волосами, съехать по косяку на пол, долго дышать. Слушать, как бьется, предчувствуя тебя, сердце и остывает подмышкой надкушенный с одного края багет, второй край которого – помни, всегда твой.
Оказаться в капкане недвижимой двухчасовой пробки на въезде в город как раз тогда, когда до дома десять минут. Сокрушаться по поводу того, что в машине нет ни книги, ни журнала, ни захудалой рекламной газеты, которых каждый день в прихожей скапливается столько, что можно оклеивать комнату. Звонить мне для сообщения того, что скорость путешественника, выехавшего из пункта А в пункт Б за последние сорок минут не увеличилась ни на сантиметр. Дать послушать музыку уставших клаксонов и начинающуюся грозу, пообещать быть скоро.
Не записаться на йогу, не обойти полцентра в поисках туфель, не позвонить двум веселым девушкам и не позвать их в кино. И письма на континенты, которым давно задолжала, не написать. Намыть черешни, нажарить котлет, погладить простыни, выпить чашку чая на балконе, глядя на окрашенный сизой гуашью небо. Пожелать, чтобы все пробки мира превратились в свободный поток автомобилей, в которых мужчины возвращаются к своим любимым. Натянуть по-быстрому старые кеды и выбежать за горячим хлебом в ближайшую пекарню.
Хлынуть на город безжалостным ливнем. Прижать плотнее друг к другу двух подруг с одним зонтом, обнять крепкой мужской рукой тонкую женскую талию, заставить бежать до навеса в строгом костюме и дорогих туфлях, держа портфель над головой, нахохлить рыжую кошачью шерстку, налить воды в раскрытые настежь окна – вот сюрприз будет для всех запоздавших домой забывак, станут, пожалуй, потом прогнозов слушаться. Брызгать, радоваться, громыхать, собирать домашних за чаем и старой классикой, дарить вдохновение поэтам и художникам и новые светлые мечты детям.
Выключить свет в гараже и встать у приоткрытой дверцы, засмотревшись на дождь. Улыбнуться мне, до которой всего сотня метров и девять этажей - право, смешное расстояние для путешественника из пункта А. Бежать по траве к своему дому тридцатилетним мальчишкой, ловить прозрачные капли на стекла очков и размахивать руками, будто нет ни усталости в теле, ни боязни вымокнуть до нитки.
Высыпать мелочь в маленькое окошко, из которого доносится самый вкусный на свете запах – свежеиспеченного хлеба. Махнуть рукой на лужи и светлую замшу, не медля ни секунды, возвращаться в пункт Б. Промочить ноги, вбежать скорее в подъезд, в лифт, на лестничную площадку, прозвенеть связкой ключей, распахнуть первую дверь, захлопнуть изнутри вторую, припасть к стене мокрыми волосами, съехать по косяку на пол, долго дышать. Слушать, как бьется, предчувствуя тебя, сердце и остывает подмышкой надкушенный с одного края багет, второй край которого – помни, всегда твой.