| Летидор |
[May. 31st, 2012|10:41 pm] |
Моя колонка в Летидоре о том, как вдохновлять детей быть самостоятельными.
Сделай сам: учим самостоятельности
В комментариях фееричный тред про лифт. И отличная ссылка на мануал Линор Горалик "Как нам всем научиться читать, что написано", который я до этого не встречала. |
|
|
| Любовное настроение |
[May. 28th, 2012|01:39 pm] |
Бежал по коридору, споткнулся, неловко упал, расплакался.
Когда плачет младенец, к груди приливает молоко как естественное и самое простое успокоение.
Плачет подросший ребенок, и ты крепко прижимаешь его к себе, гладишь по голове, обещаешь, что сейчас все пройдет. Дуешь на ушибленное место и снова гладишь, пока он не отстранится и не скажет: «Ладно, мама, я уже все».
Как плачут старшие дети, я пока не знаю. Только хорошо помню растерянность в глазах мамы при виде моих семнадцатилетних слез. Потому что большие дети плачут по любви и дружбе. И здесь нужно найти верные слова, а это не так просто.
Марику четыре. Он плачет от обиды, необходимости покидать место, где ему хорошо, и из-за неудачного падения. Но в приступе слез вспоминается и другое – щемящее, давно засевшее в голове:
– Девочка в садике сказала, что я некрасивый! – и горькие отчаянные рыдания в мое плечо.
– Какие глупости сказала девочка! – я выпаливаю первое, что приходит в голову. Хотя, если честно, это второе, что приходит в голову. Сначала я мысленно стираю маленькую обидчицу в порошок.
– Ты очень красивый, – повторяю, как мантру, чтобы запомнил навсегда. Вытираю самые красивые в мире щеки. С последней слезой уходят и мысли о странной истории, приключившейся в детском саду между безымянной девочкой и Мариком. И сын мой больше ни разу не вспоминает об этом. Одна я нет-нет да и подумаю: сколько всего еще предстоит услышать. И как выработать иммунитет к стороннему мнению, чтобы важна была лишь оценка тех, кто дороже всех на свете.
Вот так живем сколько-то свободных, беспечных лет: южные абрикосовые ночи, объятия, сладкий вермут, споры до рассвета о прочитанных книгах, приятный ветер в голове. А потом у нас рождаются смешные прекрасные дети. Они признаются в любви, пачкаются, кормят гусениц лопухом, рисуют белые звезды на гуашевом полотне темноты, задают тысячи вопросов, которыми нередко ставят в тупик. Делают абсолютно счастливыми. И все время что-то говорят.
( Read more... ) |
|
|
| Летидор |
[May. 24th, 2012|02:04 pm] |
Путешествуем с детьми: полезные советы
Советы для путешествующих на самолете, поезде и автомобиле, а также чем занять ребенка в аэропорту
Едим не дома: как выбрать время и место
Все больше родителей с детьми, в том числе и грудными, можно встретить в кафе и ресторанах. Дети спят в переносных люльках, сидят на родительских руках и в специальных стульчиках, уплетают блины и учатся наматывать спагетти на вилку, рассматривают витрины с десертами и играют в детских уголках. Значит, и до нас дошла мысль, что с появлением в семье детей жизнь может продолжаться в привычном ключе. И удовольствие от посещения любимых заведений можно и нужно испытывать вместе.
Привет в будущее
Я не знаю наверняка, как мой выросший сын отнесется к долгосрочному подарку, который мы для него готовим. Знаю лишь, что время летит очень быстро, и, становясь старше, начинаешь сильнее интересоваться своей историей. А значит, есть шанс, что наши сегодняшние послания будут иметь смысл через двадцать лет. |
|
|
| Негромко, вполголоса |
[May. 18th, 2012|01:34 pm] |
Я просыпаюсь в семь, тихонько закрываю дверь в спальню, оборачиваюсь простыней, делаю себе кофе с молоком и сладкой творожной палочкой, открываю ленту. Час тишины и наединения с собой.
Можно было написать «латте». Так красивее и часто достовернее, и вообще, это самый вкусный кофе на моем свете. Но вот мой муж, в какое бы заведение мы ни пришли, всегда заказывает кофе с молоком. Я его честно предупреждаю, что ему принесут американо с молоком или капуччино (и ему несут), хотя в голове у него, конечно, образ латте, потому что это самый вкусный кофе на его свете тоже. Но львиное упрямство, это уверенное в себе постоянство – оно раздражает и восхищает одновременно: мне, пожалуйста, кофе с молоком. А мне – латте, всегда уточняю я. Мы и разные, и одновременно очень похожие люди, и я снова слышу от стороннего человека, что с его характером, мне, наверное, не сладко живется. В который раз думаю «что вы знаете?», и с первых совместных дней, включая день сегодняшний, считаю, что он лучше меня.
Я не знаю, как жить вместе долгую жизнь, если не думать, что тот, кого любишь, честнее, смелее, добрее и хотя бы на йоту лучше, чем ты сам.
( Read more... ) |
|
|
| Летидор |
[May. 4th, 2012|11:31 am] |
В гости с подарками
Мы все хорошо помним, как в детстве радовались любой конфете или маленькой игрушке от гостя. И наши дети испытывают те же самые чувства, что и мы когда-то. Разве что склонность к аллергии стала более частым случаем, и родители стараются лишний раз не угощать детей магазинными сладостями, состав которых неизвестен или явно далек от натурального. Поэтому многие совсем не радуются, когда пришедшие в дом друзья протягивают ребенку пакет с мармеладными мишками или чупа-чупс. И мелкие игрушки не приветствуют, а вздыхают в сторону: «И так уже из-за них шагу негде ступить».
Однако большинство из нас любит дарить подарки и радовать детей, к которым приходим в гости, пусть небольшим, но приятным сюрпризом. И альтернативы очередной машинке - существуют.
Чему учат папы
У Криса Тауба, одного из героев известного американского сериала «Доктор Хаус», одновременно родились дочери от разных женщин. Тауб с готовностью проводит с девочками время, но он совершенно растерян от необходимости развлекать младенцев. Ему неинтересно трясти погремушками, изображать, как мычит корова или крякает утка, играть в «ку-ку» и удерживать детское внимание прочими малышовыми затеями. Тауб скучает по своим взрослым журналам, ему хочется отдыхать так, как он делал это прежде. Но отцовский долг диктует ему, что внимание должно быть всецело направлено на детей. В конце серии Тауб не выдерживает и начинает вслух читать дочкам статью про американский футбол.
– Это Аарон Роджерс. 127-й в рейтинге квотербеков. Показать, как он говорит? – Тауб изображает Роджерса смешным голосом.
И чудо: малыши смехом реагируют на забавное лицо отца и звуки, которые он издает. А Тауб, удивленный и не верящий в происходящее, подсаживается поближе к дочкам и, кажется, впервые за долгое время чувствует, что нашел со своими детьми общий язык. |
|
|
| Один против мира |
[Apr. 18th, 2012|12:18 pm] |
Ночью кто-то прокрался в дом и подменил ребенка. Был мальчик-светлость, мальчик-овсяное печенье, мальчик-земляника. А проснулся – вредность, стихия, шипы и вселенское противостояние.
– Доброе утро, котик.
– Не доблое, – укатился в нору, накрылся одеялом, никто его не трогай.
Заложит руки за спину, надует губы, и давай вышагивать. Вроде бы забудется на несколько минут, вернется всем знакомый Марик, обнимет за ногу, скажет: «Хорошо, что мы вместе». Но десять минут затишья, и боец быстро вспоминает, что у него вообще-то революция. В знак пролетарских волнений взлетает в воздух несчастный кубик Рубика, рассыпается на шестнадцать частей.
Настроение меняется со скоростью света. Только что мой сын радовался и хвалился умением кружиться, пять минут назад злился из-за запутавшегося в строительном кране шнурка, а сейчас выдавливает три слезы над тарелкой с любимыми макаронами:
– Что-то мне грустно есть эти макароны, – жалуется актер драматического театра.
Но в десятиминутных перерывах между бунтами случается и интересное. Лекции по истории, например:
– Мама, еще сто лет назад люди писали перьевыми ручками, которые приходилось постоянно макать в чернильницы…
Первое время я поднимала бровь, заслышав менторский тон и непривычные слуху рассказы, а потом догадалась. У Марика же новый «университет» – мультфильм «Фиксики». После его просмотра сын освоил степлер и циркуль, познал устройство фена и вентилятора, с пониманием дела оперирует словами вроде шестеренок и поршней, мечтает о дачной жизни, где из старых деталей и настоящих, а не игрушечных инструментов, он построит автосервис и ремонтную мастерскую на шести сотках.
Еще радует, что Марик стал хорошо чувствовать первые буквы слов. Он достиг этого ежедневным занятием – очень любит совершать туалет рядом с азбукой.
– А – арбуз! Т – тыблоко! ИНЬ – индюк! – выкрикивает мой сын, сам в восторге от своего чувства юмора. Когда он научится читать, мы честно скажем, что не придерживались никакой методики, просто Марик любил сидеть на горшке напротив азбуки.
( Read more... ) |
|
|
| Летидор |
[Apr. 16th, 2012|06:05 pm] |
Мои новые колонки в сообществе для детей и родителей «Letidor»
Учимся помогать
Интерес, как золотой ключик, открывает перед ребенком двери, которые, как нам кажется, он открывать не захочет. Что привлекательного в уборке игрушек, мытье пола или вытирании пыли? Но мы забываем, что больше всего на свете дети любят быть с родителями, копировать наше поведение. И наша задача – сделать так, чтобы детям при этом еще и нравилось нам помогать. Естественнее всего это сделать в мире, который не делится на два полушария – детское и взрослое, а в котором все существуют в одном пространстве, и дети с младенчества такие же участники всего происходящего, как и родители.
Играем в сказки
Я вспоминаю тот летний день из своей школьной жизни, потому что мой сын как раз вошел в возраст, когда сюжеты из книг стали жить в его повседневных играх. И это он накидывает сейчас простынку на голову и говорит: «Я привидееение, дикое, но симпатишное». Четырехлетний Марик пока не догадывается нарисовать рожицу на простыне. Но чует мое сердце: дойдет и до этого.
Когда фантазия на исходе и уже не хочется по десятому кругу играть в доктора, магазин и детский сад, я обращаю свое внимание на полки с яркими рядами детских книг. Вот уж где таится по-настоящему неиссякаемый источник вдохновения и сюжетов для игр с детьми. |
|
|
| Сто процентов |
[Apr. 6th, 2012|11:32 am] |
Главное счастье – это когда после нескольких дней простуды лоб у ребенка больше не горячий, а теплый, наконец. Все остальные счастья приходят после этого.
Например, я быстро стучу по клавиатуре. Полное погружение в текст, в доме прохладно, чай давно остыл, от печенья откусили один раз и забыли. Через пятнадцать минут забирать сына из садика. Коротко вибрирует телефон, я загружаю присланный файл от мужа и после двух секунд тишины слушаю его мистический голос:
Если кто-то, не подумав,
У бензина закурил,
Он, конечно же, большую
Неприятность сотворил.
И все. Ни здравствуйте, ни до свидания, одна лишь короткая песня из мультика. Но если нужно будет стереть всю информацию в телефоне и оставить что-то одно, я выберу это четверостишие. Потому что он в этих строчках весь: необъяснимый привет посреди дня, просто захотел спеть для меня.
Мы могли встретиться раньше. Например, в мои шестнадцать, когда после школы мы с девчонками ездили в авиационный и нефтяной знакомиться со студентами и выбирали, кому больше повезет. Можно было не беспокоиться: со временем каждая нашла себе историю в институте. Мы могли встретиться в то лето в кафе главного корпуса нефтяного, он приезжал в аспирантуру. Или мы могли летать на юг в одних и тех же самолетах, а возвращаться в одних и тех же поездах, пропахших солнечными абрикосами. Еще я часто гуляла на аллее возле медицинского, где была его работа. Мы, наверняка, все время ходили мимо друг друга.
( Read more... ) |
|
|
| Игрушки и детские книги этой весны |
[Apr. 3rd, 2012|02:01 pm] |
Расскажу, что из недавно приобретенных книг и игрушек нам понравилось. Может, вы как раз в раздумьях, что интересного подарить детям.
Первое почетное место – электронная игра «Пирамида открытий»
Эти игры есть на разные темы – логика, математика, русский язык, география, формы, цвета…В общем, можно подобрать по возрасту. Наш набор включает 24 карточки с различными логическими заданиями. Два правильных ответа нужно соединить электродами. Если соединяешь правильно, играет короткая музыка. Марик чрезвычайно увлечен этой игрой. Ее плюс еще в том, что при желании можно самому сделать карточки на любую тему и использовать их в уже готовой электронной книжке.
( Read more... ) |
|
|
| Летидор |
[Mar. 27th, 2012|01:51 pm] |
Новые колонки в сообществе «Letidor»
Если ребенок не хочет: игра вместе давления
Что делать, если ребенок не хочет одеваться, убирать за собой игрушки, чистить зубы, принимать лекарства, мыть голову, рано вставать по утрам, идти пешком и укладываться спать
Детские страхи. Как с ними справиться
На пляже он делал все, чем занимались его сверстники – лепил куличи, мыл камни в ведерке и устраивал брызги. Только не плавал. Потом уже мы стали замечать, что наш такой не один. С разных сторон слышались родительские уговоры: «Посмотри, все купаются, одна ты сидишь на берегу». Оборачиваешься на крик и видишь, как пятилетняя девочка, нахмурившись, смотрит себе под ноги. Ребенок, который пока не может себя преодолеть.
|
|
|
| Открытым текстом |
[Mar. 26th, 2012|10:51 am] |
Вчера возвращались домой. Взяли с собой еще двух родственников, предложили переднее сиденье самому высокому из нас, а я ехала рядом с Мариком, который наелся яблочных долек и мирно спал два часа. Когда пассажиры разговаривали, муж мой в зеркало заднего вида показывал знаки глазами. Сразу вспомнила – мы именно так и ездили в первый Маркушин год, когда мальчику обязательно нужно было видеть маму, ведь его кресло стояло повернутым в обратную сторону. Вот тогда мы и переглядывались с Альбертом. На светофорах он ловил мой взгляд в зеркале и изображал то, как я слишком глубоко задумалась о своем. Я в ответ показывала мимикой и пальцами, какой он смешной очкарик. Загорался зеленый, ехали дальше.
Очень люблю вместе собираться в дорогу. Мы можем молчать два часа пути, а можем все время смеяться над ерундой, потому что прекрасно-глупое настроение. А еще бывает, едем, и он говорит: «Посмотри направо». Я смотрю, а там простая березовая лесополоса, ничего особенного. Снова поворачиваю голову к мужу и догадываюсь: я не должна была видеть, что там лежало на дороге. Знает, что потом весь путь буду об этом думать.
Читала в дороге почту. Пришло одно сообщение: «Вы нас вдохновили». И ссылка на пост. Пошла по ссылке, и увидела, как ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2) dobrokoshka со своей семьей ходили по нашему семейному маршруту, о котором я недавно рассказывала – в лес пельмени варить. Лес у ребят оказался просто сказочный, а пельмени, по их словам, очень вкусными. Я сразу почувствовала, как это здорово и не напрасно – поделиться воспоминаниями, а потом узнать, что кого-то своим рассказом вдохновил.
Вот за что мне нравится жж. За особенные отклики, за одушевленные слова, а не просто кнопку лайка. Ни фейсбук, ни твиттер не прижились, а жж уже семь лет как важная привычка. Ровно столько, сколько мы с Альбертом вместе. Помню, он спросил тогда вечером возле гостиницы: «А у тебя есть дневник?» «Да, – ответила, – как раз завела десять дней назад, теперь и про тебя напишу». Вот и пишу уже семь лет.
Люблю длинные тексты, и чтобы они касались автора, а не кого-то постороннего, выдуманного. О вымышленном хорошо читать на других носителях. А здесь хочется чтобы о самом человеке. И хотя некоторое время назад стало сложнее писать, появились фильтры в голове, внутренняя цензура, все равно хочется «танцевать, будто никто не видит». Потому что невозможно всю жизнь прожить с фильтрами в голове, проверять каждое слово. Хочется просто говорить.
У меня в музыкальной школе была учительница по хору. Молодая, смешливая, добрая, с чистейшим первым сопрано, простая-простая. В выпускном классе хор пропускали нещадно, но на городские прослушивания и выступления приходили всегда, не хотели подводить ее. Белый верх, черный низ, тот, кто честен, добр и смел, тот и есть волшебник.
Лет десять назад она вышла замуж за американца и уехала к мужу. Мы нашлись, как и со многими людьми из прошлого, в социальных сетях. У нее все хорошо – семья, двое детей, музыка.
А еще у нее есть одна особенность: она пишет сообщения знакомым людям просто так, без повода. И это не сообщения, требующие немедленного ответа, а просто небольшие односторонние рассказы о том, как дела. Ну, например, она пишет: «Привет, Лена. Вчера у нас был День Благодарения…» И коротко рассказывает, как они ездили в гости на традиционный праздничный ужин: индейка, сладкая картошка, пирог из яблок, персиков и тыквы. Еще как оказались в парке в центре города и видели, как везут главную ёлку страны из Калифорнии в Вашингтон. Как сфотографировались на фоне грузовика и расписались на большой открытке. Или она пишет о том, как дети ездили в летний лагерь и чему там научились. Или что к ним в гости приезжает бабушка из России и как они рады.
Это редкие сообщения, буквально пару раз в год. Но благодаря им, я всегда знаю, как там у нее дела. Хотя не спрашивала. Не знаю, почему эта открытость и непосредственность видится такой несовременной, забытой и оттого ужасно трогательной. Мы, современные, так боимся сказать друг другу лишнее доброе слово, забываем поздравить с днем рождения, редко разговариваем с друзьями, вообще ничего не успеваем говорить. И вот на другой стороне, в другой части света – моя учительница, которую я видела последний раз в 14 лет и которая нас всех хорошо помнит и пишет несколько раз в год о рождественской елке или о благотворительном концерте, в котором она недавно участвовала. И я понимаю: у каждого человека есть чему поучиться. У нее, например, простому умению делиться тем, чем хочется. С тем, с кем хочется.
И я продолжаю делиться. |
|
|
| Слова про слова |
[Mar. 15th, 2012|04:01 pm] |
Марик начал ходить в кружок рисования, и теперь у нас везде гуашь. И кисточки. И клейкие после аппликации руки. И выставка достижений, каждому из которых мы с Марикиным папой радуемся сильнее, чем любому признанному в мире шедевру.
Через неделю после начала занятий в кружке ко мне подошла учительница и сказала, что рисунок Марика отправляют на конкурс работ, посвященных Дню Космонавтики. Я переваривала эту информацию секунд десять. Мне было известно, что мой сын умеет изобразить одуванчик, землянику, воздушный шар, радугу, море. Но о том, что он может нарисовать что-нибудь для Дня Космонавтики, я не догадывалась. Ему ведь только три года. Почти четыре, но пока же еще – три. И он даже еще не выбрал, какая рука у него ведущая – правая или левая, и ловко действует двумя. Но оказалось, они за два занятия научились рисовать ракету. Вот такую.
( Read more... ) |
|
|
| Весне дорогу |
[Mar. 11th, 2012|02:05 pm] |
Недавно вспомнилось, как мы с родителями провожали зиму.
В выходные папа звал кататься на лыжах. После пары кругов по лыжне мы отклонялись вглубь леса, в подходящем месте капитан команды говорил «стоп», мы снимали лыжи и ждали, что сейчас будет. Папа выкапывал в снегу кухню – стол и четыре снежных табурета. Доставал из рюкзака пледы, накрывал ими импровизированные табуреты и приглашал всех к столу. Синий китайский термос разливал по кружкам сладкий чай, а папа неподалеку разводил костер, подогревал воду в котелке, качавшемся на проволоке между двух колышков, и варил пельмени.
Я не знаю, как он все это организовывал. Помню только, что чувствовала себя героиней сказки «Двенадцать месяцев», которая попала в лютый заснеженный лес, а ушла из него с корзиной весенних цветов. Только у меня вместо подснежников был настоящий обед. Где-то вдалеке слышались звуки автомобильного шоссе, а мы, окруженные мартовской тишиной и деревьями, сидели у костра, ели магазинные пельмени, пили заваренный с утра чай, и это было так вкусно, необычно, таинственно. И совсем не холодно.
Иногда родители уходили на прогулки без нас, детей. При этом мама совсем не была поклонницей лыж и вообще загородных развлечений. Она ходила в папины походы ради хлеба на палочке, который он поджаривал для нее, пока она отдыхала на бревнышке. Ради историй, которые он мог рассказывать без устали и многие из которых выдумывал на ходу. И, конечно, я только сейчас понимаю, они ходили на прогулки, чтобы побыть вдвоем.
А дома бабушка пекла нам жаворонков. Хотя это позже, к Вербному воскресенью. Никто не печет такие вкусные пироги, как бабушка. Сколько раз я говорила ей: «Как-нибудь приеду одна на целый день, и ты меня научишь». Сколько уже можно собираться, бабушка очень плохо ходит, сил хватает лишь на перебранку с котом, которого, впрочем, через минуту она поманит «моя хорошая, проголодался». Кот – мальчик, но иногда и мальчикам говорят – моя.
( Read more... ) |
|
|
| Адаптация к детскому саду или Дайте жалобную книгу |
[Feb. 21st, 2012|10:57 am] |
Сын наших знакомых, Дениска, несколько лет ходил в частный детский сад со всеми преимуществами: 12-ю детьми в группе, полным вниманием воспитателей, вкусным пятиразовым питанием, английским языком, у-шу и прочими радостями. Единственное, на что жаловался ребенок – ему там было скучно. Монтессори-среда, как я однажды поняла, побывав на паре занятий, не приветствует беготню, свои игрушки в группе и отступление от канонов. А Денис – очень резвый, прыгучий и бегучий мальчишка, что совершенно естественно для пяти лет. Поэтому за год до школы родители решили воспользоваться законным правом и отдали Дениса в самый обыкновенный государственный садик возле дома. В первый же вечер, когда они пришли за сыном, Денис сказал: «Папа, мне нужна жалобная книга». Денискин папа удивился и спросил, зачем. «Буду писать жалобы на детский сад», – вздохнул почувствовавший разницу мальчик.
Забегая вперед, скажу, что с садиком у них сейчас все в порядке, жалобная книга требовалась только один раз, а потом у Дениса появились друзья, интересы, да и опять же – стоять на ушах в обыкновенных детских садах никто особенно не запрещает.
Мы с Марком, конечно, не совсем правильно начали процесс адаптации. Вернулись с моря за неделю до первого сентября, не приучали его к будущему режиму, не ходили на прогулки с группой, как нам советовали. Мы что-то рассказывали Марику в общих чертах, показывали на примере восторженных детских стихов, как может быть здорово в детском саду. Но оказалось, все настолько умозрительно.
Я писала про первые десять дней в саду. Что сначала это были три спокойных, идеальных дня. Но едва Марк был оставлен на дневной сон, следующее же утро началось с плача. И длились такие утра четыре месяца. А потом мы пошли к детскому психологу, оказавшемуся, к счастью, хорошим, понимающим и чутким. Все ее советы нам помогли. Я так хорошо помню день 5 декабря, когда Марк проснулся и сказал: «Я больше не буду плакать». И сдержал слово. Потом был долгий больничный, и после этого перерыва утренние слезы повторились, но я уже понимала, как себя вести. Поэтому в новом году мы довольно легко вошли в детсадовский ритм.
( Read more... ) |
|
|
| Сценарий невозможного |
[Feb. 16th, 2012|02:01 pm] |
Пианист, бывший ли, нынешний, всегда носит с собой воображаемые клавиши. И, едва зазвучит знакомая музыка, внимательный зритель сможет увидеть, как слегка дрожат пальцы умеющего играть человека – на столе, кофейной чашке, руле автомобиля, телефонной трубке. Так память тела напоминает о том, что сильна.
Танго со странным, прекрасным названием «Утрата воспоминаний» звучит вслед сегодняшнему закату. Подъемный кран возводит очередную многоэтажку на западе, пылающий шар опускается за свежепостроенный девятый этаж красного кирпича, чтобы скоро взойти на востоке других континентов. Я танцую у окна, чуть заметно играя пальцами в воздухе, и чувствую тепло на спине: ты совсем рядом, неслышно вошел в дом и давно смотришь на меня, потом делаешь шесть шагов, и мы встречаемся. Повернусь, передам тебе наушники и еще раз поставлю музыку на начало. Закроешь глаза, лягу рядом. Грустная мелодия, скажешь ты, красивая мелодия. О забвении будут томиться фортепиано и виолончель. Первое – мое любимое навсегда.
Правда, как же хочется порой что-то забыть. Стереть из памяти, как свернул не туда, нагородил ошибок, был несчастлив, не прожил до конца то, что должен был. А оно все никуда не девается, помнится, слышится, возвращается прошлым запахом, однозначным намеком.
Настанет день.
Я пойму, что давным-давно выросла. Из выпускных платьев, родительских крыльев, первой любви, робости, десятка стихотворений.
Буду рано вставать и спокойно об этом думать.
Пристально заниматься телом, подсчитывать, стараться не хмурить лоб, много гулять на свежем воздухе.
Легко принимать решения. Не холодеть пальцами, чуть что, не теряться. Точные ответы находить, будто слова живут на языке, не расходятся с мыслями.
Перестану принимать близко к сердцу чужое неосторожное мнение. Зачем-то запоминать даты и цифры, произнесенные вскользь.
Не придавать большого значения прочитанному, ведь какой взрослый не знает, что жизнь мудренее вымысла.
Не плакать над созвучным кадром, словно режиссеру приснилась во сне твоя история, и наутро ясен и прозрачен стал сюжет, и из него родилась идеальная смесь актерской игры и драматургии. Сколько было уже этих созвучий, узнаваний себя, перечитывания, пересматривания, как он мог так точно угадать.
( Read more... ) |
|
|
| Из созвездия Фантазеров |
[Jan. 30th, 2012|08:10 pm] |
Недавно в хорошем американском сериале «Modern family» я услышала слова: «Все чего-нибудь боятся: высоты, клоунов, закрытых пространств. Но это страхи, которые можно преодолеть. А есть страхи другие – те, что касаются наших детей. Справятся ли они со своими проблемами? Будут ли в безопасности? И порой все, что нам остается, это сделать глубокий вдох, крепко их обнять и надеяться на лучшее».
Три года и девять месяцев. Расцвет ролевых игр. Повышенный интерес к чудищам, злодеям, бармалеям и русским народным сказкам. Буква «р» еще в пути. Карманы полны мелкой всячины: в правом – носовой платок и вертолет, в левом – мохнатый ежик. Человек маленький, да деловой: руки в брюки, и расхаживает по квартире. Поет, раздает советы, сочиняет. У человека бурная фантазия и множество других «я», которые он вынимает из воображения, как лотерейный билет из лототрона. Просыпаешься утром, и не подозреваешь, кто это спит рядом – мышонок Пик, Добрый доктор или вот, как вчера, Сергей Сергеич.
( Read more... ) |
|
|
| И напевает |
[Jan. 25th, 2012|02:36 pm] |
В голове всегда звучит какая-нибудь песня.
Идешь по проспекту, стоишь в пробке, готовишь ужин, посуду моешь. Все время что-то играет фоном. Не знаю, нормально это или не совсем. Знаю, что папа у меня точно такой же. И сын. Марик, когда даешь ему что-то особенно вкусное, откусывает и начинает ритмично болтать ногами и покачивать головой. И сразу становится ясно: у него в голове хорошая песня.
Окна родительского дома выходят в парк. Маленькой я сидела на подоконнике, рисовала и ждала, когда в ледовом городке зажгут иллюминацию. На батарее под окном таял до тягучей мягкости ирис из новогоднего подарка, я любила его горячим. В половине шестого гирлянды загорались, я убирала альбом в сторону и разворачивала нагретый до правильной кондиции ирис. А потом мы с папой шли кататься. И он всегда что-нибудь напевал. Или сочинял. Один раз мы придумали азбуку вроде той, что написал Маршак – двустишия, где строчки начинаются с одной и той же буквы. Тридцать штук. Арбуз люблю я всей душой, Анапа – город небольшой.
Темнеет в семь, это уже большой прогресс и поворот на весну, значит, и май скоро. Все скучают по разному, я – всегда по маю. Мой друг в Москве тоже просит солнца, а друг в Праге – снега. Тогда муж мой рисует для Ленки пять солнечных снежков и посылает их на запад, а Яне обещает постараться с холодными осадками. Международная магия не раскрывает свои секреты, но уже через пару часов в Москве ликуют и отогреваются под зимним солнцем, а Прага наутро получает хотя и недолгий, но все же зимний пейзаж за окном. Они хохочут и называют моего мужа «человек-снегомет».
( Read more... ) |
|
|
| Простолюбовь |
[Jan. 16th, 2012|04:43 pm] |
Он приходил ко мне на день рождения, всегда ухоженный, аккуратный мальчик c чубчиком на лбу. Дарил резинового Карлсона, настольную игру, англо-русский словарь, которым я пользовалась чуть ли не до конца института. В музыкальной школе, сдвинув брови, усердно растягивал меха аккордеона, сам маленький и худой, а аккордеон огромный. На большую перемену приносил термос с чаем и бутерброд, завернутый в бумажную салфетку – половина класса не ходили в столовую, а дружно пили чай, разместившись на партах второго ряда. И можно было не сомневаться – в кармане его брюк обязательно лежал чистый носовой платок, тот, что заботливые мамы кладут детям в шорты и сарафаны в детском саду, а потом и в школьную форму. Мамина рука чувствовалась во всем его облике. Папа мальчика умер, когда ему было девять лет, и она воспитывала его одна, но почему-то язык так и не поворачивается сказать, что она была одна, ведь они с мальчиком всегда держались парой. Мы часто встречались по субботам на железнодорожной платформе, где вместе ждали электричку в сад. Их станция была после нашей, и, если в вагоне были места, мы садились рядом. «Мы достраиваем дом» – рассказывала она. И действительно, они вдвоем несколько лет строили садовый дом – мама и десятилетний насупленный мальчик, который, конечно, рос, креп и вырастал, как и положено детям. Заканчивал музыкалку и среднюю школу, уходил в новые учебные заведения, и дальше, дальше, в работу, личную жизнь и личные неурядицы, о которых рассказывали общие знакомые.
У него все складывалось нелегко. Может, какой-то далекий замысловатый ген сыграл свою роль, или причина совсем в другом, не знаю. Сложно понять, почему в заласканных мальчиках с идеально отутюженными стрелками на брюках рождается тяга к бродяжничеству, алкоголю и ночным компаниям. Разве можно, глядя на розовощекого героя, летящего на санках с горы, предвидеть в его будущем неблагополучие?
Мир маленький, а сарафанная цепочка бесконечна. Все знали, что ее сын пьет, и она не пыталась выставить его перед миром в лучшем свете, не выдумывала того, чего не было, и не оправдывалась в том, что было. За что родители ругают детей? За случайно разбитую чашку, двойку по русскому, позднее возвращение домой, запах сигарет, за то, что бежит, подпрыгивая зайчиком, а не идет спокойно рядом, за проступки серьезные, за глупости и бессмыслицу.
А она ни разу не сказала о нем плохого слова. Ни о маленьком-золотом, ни о большом-непутевом.
Он не успевал по нескольким предметам. Она отвечала: «Да, отстали немного. Но мы занимаемся».
Женился на девушке, успевшей прославиться чем-то не самым хорошим, отчего за спиной шептались и качали головой. Она говорила при встречах: «А я рада. Все-таки, женщина рядом».
Он не мог устроиться на работу из-за проблем со здоровьем. Она поясняла: «Что вы, он же мой самый лучший помощник. Что бы я без него делала?»
Ни тени лукавства. Это была ее, возможно, не самая сладкая, но единственная правда.
Я понимаю, где-то здесь есть риск любовной слепоты. Материнское чувство всегда немного близоруко. Но думаю, каждый проживает свою жизнь так, как может. Нет идеальных родителей, не бывает идеальных детей, жизнь вообще не претендует на то, чтобы быть идеальной.
( Read more... ) |
|
|
| Как я провел это |
[Jan. 10th, 2012|01:54 am] |
Новогодняя ночь была, как в десятом классе. Сначала с родителями, потом на елку, а потом куда глаза глядят. Булочка заснул в час восемнадцать, а в час тридцать мы уже заводили автомобиль и ехали по прекрасно-пустым дорогам к тем, кто поздно ложится спать.
И было много шампанского. И был рекорд: всего три смс со стихотворениями. Одно прямо под бой курантов. Два с неизвестных номеров. На одно я ответила «Спасибо и взаимно с Новым годом». А последнему абоненту решила признаться, что номер не определился, потому что сообщение начиналось с любопытного «Дорогая моя…». Но мне больше не ответили, так и осталось секретом, для кого я дорогая.
И была пельменная вечеринка. Девчонки помогали с бутербродами, но, в основном, были где-то вне кухни, потому что все они с маленькими детьми или вот-вот будут с детьми. Мой муж поддерживал их компанию, а я и трое парней лепили вареники. Это было приятное дежавю – я и трое парней. Хотя это были совсем другие трое. Один из них прочитает, узнает себя в этом месте и улыбнется.
Эдвард пообещал, что если я в этом году не найду работу, то лепщиком меня точно возьмут. Но я все-таки надеюсь на работу по душе.
А один из парней, гость-инкогнито, который работает в одной из главных корпораций мира и, если хорошо попросить, может дать в долг пару-тройку миллионов, спокойно украшал вареники косичкой, изображал в ассоциациях медсестру, никак не мог угадать Валдиса Пельша, а потом сказал: «Мне тоже нравится украинский «Х-фактор». И я протянула ему свою на четверть украинскую руку. И поняла, что все относительно в мире лепщиков и миллионеров.
( Read more... ) |
|
|
| На ручки |
[Dec. 22nd, 2011|10:06 pm] |
За новогоднее настроение отвечает большая нестареющая любовь с альбомом «Swing when you are winning» в колонках, Марк, распевающий на заднем сиденье детсадовскую песню «Здравствуй, елочка», утреннее какао из случайно обнаруженной в шкафу банки и недостроенный ледовый городок в другом конце, пусть будет тавтология, города. Светает в десять, гирлянды и фонарики над входом еще не выключены и бесшумно качаются на ветру. Я уезжала из дома в темноте и тишине, пока все спали, и вернусь только к ночному укладыванию Марика. Кажется, это будет первый полный день папы и сына вдвоем. Хлеб они подчистую расходуют на всевозможные бутерброды, придумают быстрый способ приема горьких таблеток, ребенок за день научится считать дальше двадцати и освоит айфон.
Чай в больничном буфете стоит четыре рубля. Два стакана с кипятком мне выливают в спасительную термокружку, на дне уже лежит фильтр-пакет с травой от начинающейся простуды. Декабрь такой декабрь, ровно год назад в «Кофейнике» я тоже прощалась с остатками голоса, но для приехавшей в гости Ленки и голоса не было жалко. Сегодня выдавать простуду нельзя, я и в обычное время до последнего не говорила родителям о том, что плохо себя чувствую, а сегодня тем более. Потому на весь день у меня в запасе три травяных чая и пятнадцать прямоугольников молочного шоколада. Я почти заодно с мамой. Ей сегодня нельзя есть, я не ем за компанию. На больничной парковке между автомобилями синеют и забиваются под колеса разбросанные бахилы. Кто, скажите, хотя бы раз не выходил из поликлиники, забыв их снять. А урны, конечно, придуманы для кого-то другого, менее забывчивого. На крыльце отделения гинекологии третий раз встречаю одну и ту же девушку с сигаретой в руке. Из теплого на ней только плотные колготки, сверху короткая юбка и черная футболка с короткими рукавами и кричащей надписью LOVE, разноцветные буквы в два ряда.
( Read more... ) |
|
|
| 15 книг этого года |
[Dec. 12th, 2011|04:00 pm] |
Выбирать 15 книг из прочитанных в 2011 оказалось сложнее, чем 15 фильмов. Потому что с литературой мне в этом году очень везло, и почти все приходилось по душе. Хотя несколько произведений так и остались недочитанными, и я, наконец, перестала корить себя по этому поводу. Раньше недочитанная книга приравнивалась мной к преступлению, и я старалась ее все-таки добить. Но постепенно пришла к выводу, что не стоит быть себе самым строгим судьей. И есть даже очень хорошие, всеми признанные произведения, которые мне читать тяжело, неинтересно и не в удовольствие. А в чтении это все-таки главный фактор. Самым-самым в этом году стал роман Моэма «Бремя страстей человеческих», который попал к нам в дом случайно, через стойку обмена книг в пункте «Лабиринта», и стал любимым и знаковым. Мне показалось, он повернул многие мои мысли в нужное русло, а еще большее – объяснил. Всем родителям хочется сказать, чтобы обязательно прочитали «Убить пересмешника», а особенно – всем отцам. «Зеленый шатер» доказал еще раз, что у Улицкой мне нравится все, что она пишет. Читала «Зеленый шатер» и еще «Подстрочник» и ловила себя на мысли, что, хотя сюжеты там разворачиваются в двадцатом веке, в этих книгах столько точного про наше сегодняшнее время, разве что вместо «Голоса Америки» у нас телеканал «Дождь» с декабрьским митингом в прямом эфире. И хочется вместе говорить о Фазиле Искандере, Наринэ Абгарян и Нодаре Думбадзе, которые написали совсем разные книги, но в каждой из них я ловила себя на том, как их объединяет особенный юмор, и лиричность, и дружба навек, и любовь детей и родителей, бабушек и внуков – та, что без патоки и лишних слов, с сотнями «прохвостов» и «балбесов», летящих вслед убегающим детским пяткам, но та, что не оставляет сомнений в своей настоящести. Не буду писать развернутые книжные рецензии, просто смело могу рекомендовать книги, которые перечислю ниже. И, конечно, буду очень рада, если и вы поделитесь своими впечатлениями из недавно прочитанного.
Харпер Ли «Убить пересмешника»
( Read more... ) |
|
|
| Мон ами |
[Dec. 5th, 2011|02:58 pm] |
Марик очень любит ходить в гости. Больше чем это, он любит только, чтобы гости приходили к нему. Некоторым он даже предлагает остаться у нас жить. А подготовку к визитам начинает с самого раннего, еще темного утра.
– Идут? – донимает он родителей то и дело.
– Собираются, Марик. Маленькая стрелка дойдет до цифры пять, и они позвонят в дверь.
– Я спрячусь, – объявляет мой сын.
– Ясное дело, – отвечаем мы. Этот номер входит в его обязательную программу: ждать гостей, а потом от них прятаться. Потому что давно не виденные люди, подарки, громкие разговоры, смех, все это очень волнительно, вы понимаете.
Тактику поведения с младшей половиной гостей Марик тоже сочиняет заранее. Выпятив круглый животик, он ходит по квартире и составляет план:
– Если я закрою дверь, Максим не увидит мои игрушки, – и Марик спешно возводит баррикаду, несмотря на то, что до гостей еще половина дня и его баррикаду ему же самому придется разбирать десять раз.
Потом он решает играть роль старшего товарища, обогащенного опытом детского сада.
– Если Максим не умеет петь «Дует-дует ветерок», я его научу, – и Марик приступает к репетиции песни, недавно разученной для утренника.
А когда маленькая стрелка часов, наконец, доходит до пяти и в дверь звонят Максим, и его родители, и остальные гости, Марик заступает на вахту. Он расхаживает по комнатам с большущим, покусанным в разных местах яблоком, и следит, чтобы масштаб посягательств на его игрушки не превышал 10%. При выявлении нарушения Марик невозмутимо выуживает из рук Максима ручку от каталки и увозит свою машину туда, где, по мнению Марика, ей и место быть. Все-таки в дошкольном возрасте год разницы, как и в армии, это практически пропасть. И еще год назад старшие дети уводили игрушки из-под Марикиного носа. Но, нужно отдать должное его понятливости, по моей просьбе Марик все-таки возвращает понравившуюся машину мальчику и даже угощает его конфетой. Не в счет то, что Максим от конфеты отказывается, и Марк с удовольствием съедает ее сам.
На вопрос, кого бы он хотел – брата или сестренку, Марик незамедлительно отвечает: «Не брата и не сестренку, а вас». С папой у Марика магнитятся носы, строятся аэродромы, лепятся снежки. С папиного живота он прыгает, как с мостика, в море из подушек и одеял. Под папин бок прибегает маленьким крольчонком, когда мама в семь часов заводит первое «доброе утро, Марик, просыпайся». Маме Марик признается в любви необъятной, особенно утром субботы и воскресенья. С мамой он договаривается никуда друг от друга не деваться: «Никуда не уйдешь? Вместе? Всегда?» Бывает, мама приклеивается к папе (по мнению Марика, слишком надолго), и ничто не помогает заполучить ее обратно. Тогда Марик ищет волшебную палочку, дотрагивается до меня, и магическим образом я возвращаюсь в его полное распоряжение. А когда все-таки куда-то ухожу и закрываю дверь в комнату, где Марик остается читать вместе с папой, из-за двери доносится: «О гуд бай, мон ами».
Все это, конечно, бурная компиляция детских книг, разговоров за столом, Марчеллиных фантазий. Так по следам прочитанной книги про зайчика Карлхена, появляются в Марикином мире станции морковьбург (там можно поесть), спибург (здесь спят), мойбург (чистят зубы), читайбург и играйбург. Так после мультфильма про тачки в его жизни возникает воображаемый друг Финн, который ждет Марика из детского сада, прячет от него обруч, а потом дает задание, чтобы Марик выполнил его и узнал, где обруч находится.
– Что ты такое надела? – подходит он однажды вечером. На мне пижама с рождественскими оленями, самое то для декабря.
– Пижама. А что, тебе не нравится? – удивляюсь я.
– Что-то не очень, – Марик отходит в сторону и озадаченно оглядывается. В этом он весь – правдивый, безапелляционный, такой, какой есть. При этом он ведь старается быть вежливым, но будет буравить взглядом пижаму, пока я не стушуюсь и не засуну рождественских оленей куда подальше.
Так пару месяцев назад мы подвозили знакомую женщину до магазина, и, едва она села в машину, Марик сказал:
– Я хочу, чтобы тетя ушла.
Хорошо, знакомая попалась понятливая и пообещала Марику, что пять минут – и в машине ее не будет. После мы, конечно, упрекнули его и разъяснили, что вежливые дети так вообще-то не говорят. Сын переварил нравоучительную информацию, немного подумал и произнес:
– А что, я не сказал «пожалуйста»?
Этот Марчеллин «Юмор fm» был, наверное, генетически предрешен. Ведь папа Марика до сих пор способен выбежать впереди меня из подъезда и придержать дверь с уличной стороны так, чтобы кнопка домофона не срабатывала изнутри и я ловила секунду, когда он дверь отпустит. Или спрятаться от меня под матрасом. Или называть меня театром «Лицедеи», а когда я рисую очередную афишу для Марчеллиного спектакля, говорить, что за работой худ. оф. Гудков. Маленькие уши слышат, видят и запоминают. Ничего не пройдет мимо, все отложится в памяти и однажды выйдет на свет.
Потому совсем не удивительно, что на вопрос, с чем сегодня на полдник давали булочку, Марик невозмутимо ответит: «Не знаю. Может, с какой-то калибердой?» Или увидит, что я читаю, нависнет надо мной и скажет: «Здлавствуйте. Как вас зовут?» Или я попрошу его вспомнить имя друга Вомбатика, и он, почти не дрогнув, с одной малюсенькой, еле заметной усмешкой, ответит: «Может быть, Пушкин?»
Бабушка спросит его при встрече, чем же Марик угощал своих гостей.
– Хлебом с маслом, – мгновенно сочинит Марик, вспомнив, наверное, свою самую привлекательную детсадовскую еду. Что поделать, детский сад уже вошел в ум моего ребенка. В разгар игры в контакт, когда мы с друзьями будем придумывать слова и стараться быстрее досчитать до десяти, Марик крикнет: «Ти-ши-на!». Все обратят внимание на мальчика, жующего в домике-палатке виноград, и тогда он, во-первых, напомнит всем гостям про «когда я ем, я глух и нем», а во-вторых, резюмирует, что за столом можно говорить только одно слово. Надеюсь, вы догадались какое: «Спа!Си!Бо!»
|
|
|
| 30 |
[Nov. 28th, 2011|10:04 am] |
Дорога в детский сад занимает от силы минут десять. Обратно домой мы возвращаемся вечером часа полтора. Во-первых, потому что идти в гору. Во-вторых, мальчику нужно слепить из снега пирожок, засунуть его на лопатке в печь в сугробе, подождать, пока испечется, попробовать с пылу с жару. В-третьих, надо побеседовать о том, как прошел день. В-четвертых, может повезти, и по пути мы зайдем в магазин за киндер-сюрпризом. В-пятых, в небе неожиданно покажется бумажный фонарик, встанем проследить за траекторией его полета и приземлением на крышу школы. Ноябрь меж тем выдался очень холодным и непрогулочным, и вот в ветреную ледяную пятницу мы отправляемся забирать Марика из садика вместе с Альбертом, который всегда что-нибудь придумывает.
Мальчик-сын с удовольствием застревает в ближайшем сугробе для проверки, липкий сегодня снег или рассыпчатый. Тогда мой муж находит небольшую, но толстую палку, рисует на утоптанном снегу буквы и зовет Марика, любителя заданий, отгадать, что изобразил папа. Ребенок без труда угадывает «А» и «М». Альберт уходит на десять метров вверх по дороге и рисует что-то еще. Любопытный мальчик бежит со всех ног к следующему рисунку, а на рисунке – машина. Пока он прыгает от радости и рассказывает мне, что машина – не иначе как Док Хадсон, несколькими шагами выше вырастает благодаря папе и палке новогодняя елка с шарами. Еще дальше – круг, квадрат, паровоз... И вот уже я отстаю от своего сына, а не он от меня. Догоняю их по дорожке необыкновенных «казаков-разбойников». Кажется, что вся жизнь очень похожа на эту простую детскую игру. Идешь по стрелкам-указателям, встречаешь близких людей, находишь дело, ловишь удачу, иногда сворачиваешь не туда, проходишь мимо чего-то, снова ищешь важное, единственное, свое. Листы за спиной слетают с календаря, к привычной цифре возраста добавляется еще одна.
Придется еще какое-то время привыкать к этой новой цифре. Мне всегда казалось, тридцать – это много. Теперь не кажется. Не знаю, как объяснить. Может быть, детство еще очень близко, все так хорошо помнится, словно вчера было. А с другой стороны, сколько уже хорошего найдено в этой замечательной игре, и казаков, и разбойников. Жизнь дает возможность испытывать разные чувства. И у меня есть мама и папа, это такое большущее счастье, когда ты сам еще чей-то ребенок. И двое лучших мальчишек всегда рядом со своими елками, киндер-сюрпризами и утренним нависанием над моей еще спящей головой со словами «Я тебя очень, очень сильно люблю». Есть дорогие, смешные друзья, которые умеют вдохновлять и радовать даже если живут в других частях света. Со всем этим очень здорово живется, и все, что хочется – чтобы рисунки на дороге никогда не заканчивались, чтобы все хорошее было и длилось как можно дольше. |
|
|
| Третьему не дано |
[Nov. 9th, 2011|03:45 pm] |
В уютном вечернем перезвоне голосов, какой всегда бывает в компании, говорили о разном. Я увлеклась книжкой с картинками и слушала вполуха про новый сезон Биг Бэнга, форум автомобилистов, про проблемы, идущие из детства, про кто кого в семье подавляет, что-то еще. Вдруг через паузу поймала обращенные ко мне слова: «Вот твой муж, он ведь авторитарный человек. Тебе с ним, наверное, не очень легко». Как-то мгновенно меня унесло от веселых картинок к ассоциациям к слову «авторитарный». То есть, жесткий, деспотичный, непримиримый, признающий исключительно свое мнение, не способный на компромисс? И это все о нем?
«Вы смеетесь?» – первое, что хотелось сказать. Но собеседник, кажется, не шутил, а ждал ответа. Желательно такого, чтобы он смог убедиться в своей правоте.
И мне почему-то вспомнилось, как за завтраком (а на завтрак сейчас – ничего радостного, одна лишь тягучая ноябрьская темнота, которая из-за неперехода на зимнее время стала еще на час дольше) так вот за завтраком муж мой, как и я, ложкой уменьшал круг из каши, потом подвинул свою тарелку к моей и голосом серьезнее не бывает сообщил: «Это тебе». На тарелке красовалось сочиненное с помощью чайной ложки молочно-овсяное сердце, и я чуть не поперхнулась чаем от смеха.
Еще вспомнилось, что на днях авторитарный человек нацепил мой плащ, застегнулся на все пуговицы и изобразил английского полисмена. И да, это было очень авторитарно.
И что свою самую властную фразу он произнес, когда рассказывал анекдот, которые так легко всплывают у него из памяти, а я совсем не люблю анекдоты, и, если не смешно, вряд ли буду притворяться в обратном. Он подошел близко, лбом коснулся лба, и глаза наши, конечно, встретились, а его губы медленно приказали: «Улыбайся, когда муж тебе улыбается». И я хохотала, конечно. Не над анекдотом, а просто так.
Я думала рассказать это все, но потом мне кое-что стало понятно. В авторе вопроса говорила иллюзия стороннего взгляда. Когда из пары-тройки действий делаются скоропалительные выводы. Как, если двое не трогают друг друга на глазах у остальных, те всевидящие и всезнающие остальные решают, что между ними давно нет и капли нежности. Когда качают головой на непривычную разницу в возрасте и вешают на такой союз ярлык мезальянса. Когда вам трех дней хватило, чтоб понять, что хотите жить вместе, а окружение уже разложило по полочкам ваше будущее в размере «долго это не протянется».
Со стороны что только ни привидится. И любое суждение имеет право существовать. Только двоим, сидящим на скамье «подсудимых», обычно до этого нет никакого дела. Они свесят ноги вниз и знай себе болтают о своем, никого не слушая, зная одну только правду. Про то, что когда она лежит на животе и что-то увлеченно рассказывает, то умудряется жестикулировать ногами. Про то, что потерянные вещи всегда его дожидаются, и он может обронить варежку или даже кошелек, а через час спохватиться, хлопнуть себя по лбу и вернуться к месту, где – удивительная штука – почти не припорошенные снегом, его дождутся и варежка, и кошелек. И еще про то, что когда можно ехать не торопясь, он держит ее за руку, и так они движутся вдоль дорожной разметки, пока не нужно будет переключить передачу. И все это целиком и по раздельности – очень поводы для любви.
Брак – всегда дело двоих. И все, что касается тебя и меня, понятно только мне и тебе. Там внутри, за кадром, в скрытых от большинства декорациях всегда остается самое заветное, обнаженное, тайное. Постель, откровения, слабости, общие счастье и боль, каждый божий день – и праздничный, и самый обыкновенный. И, год за годом разделяя одно на двоих время, понимаешь, что нет человека ближе, чем тот, кого выбрал в любимые. И не существует кого-то, кому сможешь больше доверять. И это понимание – что лучшее уже рядом, помогает не сделать неверный шаг, не оступиться.
Не могу сказать за всех, почему люди решают быть вместе. Предположу, что из-за обещания счастья. На секунду закрыть глаза и увидеть себя рядом с этим человеком через семь лет, семнадцать, тридцать. И обрадоваться увиденному. Третьему, стороннему лицу никогда не понять, что движет двумя совершенно разными людьми, которые принимают решение связать жизнь друг с другом, рожать детей или жить только для себя, менять города, привычки, работы, не замечать недостатков, прощать то, что считают возможным простить.
И даже если случится обмануться в этом ожидании вечного светлого будущего, если не удастся сдержать обещание счастья, годы вместе – это то, что невозможно перечеркнуть, стереть, сделать вид, что их не было. Даже если чувства проходят. Даже если коленки больше не дрожат, когда тонкий шелк слетает с ее плеч, а еще несколько лет назад, ты же помнишь, дрожали. Оттого, наверное, не бывает забытых возлюбленных. И никто никого не заменит. Об этом в конце прошлого века один из прекраснейших поэтов написал в стихотворении, обращенном к своей жене: «Но забыть одну жизнь человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь…»
Можно было все это рассказать озадачившему меня собеседнику. Но я ответила лишь: «Мне с ним очень легко». Потому что то, что так очевидно для меня и тебя, третьему не докажешь.
|
|
|
| Как все успеть |
[Nov. 1st, 2011|01:15 pm] |
Первым делом в палитре заканчивается красный цвет. Уже три набора акварельных красок с вымазанными добела алым, краплаком и кармином составлены в аккуратные стопки и убраны до будущих времен.
А загадка проста, да и нет никакой загадки. Просто в альбомах трехлетнего Марка цветут земляничные поляны. Изредка трава. Для разнообразия появляется небо. И несколько замысловатых узоров. Но преимущественно он рисует земляничное лето. Ягоду крупную, мелкую, на ножке, с хвостиком, с крапинками и без, россыпью и по одной на листе.
– Мамааа, идем скорее. Я две земляники нарисовал. Красиво?
Его обязательно нужно похвалить, нет ничего важнее для творческого озарения.
На днях Марик по собственной инициативе написал письмо Деду Морозу, запечатал в конверт и отправил по почте через свою прабабушку. Круглыми оранжевыми иероглифами он попросил у Деда Мороза сами догадайтесь что (см.выше и см.мультфильм «Лунтик»). Теперь спрашивает, «чириз што же» ноябрь и декабрь пройдут. Приходится невесело констатировать, что еще чириз два меситца.
Хотя для этого мальчика два месяца – не великий срок. Он уже сейчас, в свои три с половиной, встревожен, что время летит слишком быстро. Непонятен и очень смущает сезон, в который утром по пути в детский сад темным-темно, а вечером по дороге обратно – смеркается. Чрезвычайно мало часов в сутках, оказывается. Марику бы тридцать, а не двадцать четыре, и желательно обойтись без дневного сна. Ведь нужно успеть! После полдника прихожу за ним в садик, и начинается обязательная программа:
1. Украсить опавшими листьями песочный замок и стряхнуть дождевые капли с еловых веток.
2. Опробовать спортивные лестницы на двенадцати верандах садика – заберется ли наверх, действительно ли хорошо он поел за завтраком кашу, достаточно ли высокий для того, чтобы, наконец, ходить в школу.
3. Потренироваться в хождении задом наперед. Молодые прохожие веселятся, бабушки охают и предупреждают о кочках.
4. Проскакать по лужам, успеть с разбега прыгнуть в самую глубокую, пока мама не взяла за руку и не рассказала душещипательную историю о том, как в своем детстве провалилась в такую вот лужу по пояс.
5. Смести с тарелки салат. И суп. И печенье. И мармелад. Попросить еще грушу дольками. И банан. В садике ребенок, по его уверениям, ел хорошо. Что ел? Хлеб, конечно.
6. Час, не меньше, бегать и прыгать, играть в мяч, колечки, дартс, гонки, устранять последствия гонок телефонным звонком в полицию:
– Але, полиция. Можешь приехать? Док Хадсон потерялся и попал в аварию. Почему? Потому что у него не было тормозов.
Полиция включает сирену и выезжает за пропавшим гонщиком.
7. Вовлечь домашних в игру в прятки. Удивляться, как много в квартире мест, где взрослые могут спрятаться так, что без подсказки не отыщешь. Самому накрыться одеялом и притвориться маленькой суетливой горкой в центре комнаты, не умеющей сдерживать смех, но не сдающей своего укрытия ни пиком.
8. Наклеивать, раскрашивать, рисовать, считать, между делом отпивать сок, что-то мастерить с помощью молотка и плоскогубцев, вникать во все родительские дела с вопросами и советами.
9. Возмутиться, когда часы пробьют девять, и папа позовет Марика чистить зубы, читать и укладываться.
– Как? Я же еще не построил замок! Это нечестно!
В девять вечера мы с Альбертом представляемся Марику образцом мировой несправедливости. Он дует губы, а бывает, и ревет в голос, пока не раскроются первые страницы вечерней книжки, и Марик не унесется в мир Зога и принцессы Стеллы, буксира и его экипажа, мишки в крапиве и крольчат, летающих на воздушном шаре. Любимые сюжеты остаются с Мариком и после чтения, он играет в них, пересказывает себе под нос, когда занят каким-нибудь тихим делом. Как-то раз сидит в соседней комнате, жует сырник и о чем-то повествует с набитым ртом. Среди поначалу неясного различаю знакомые слова:
Впереди синева, позади синева
Или кранов подъемных вдалеке кружева.
На пустых островках зеленеет трава,
Подо мною залив и немножко Нева.
Сажусь с кружкой своего чая на пол прямо за стенкой так, чтобы он не слышал и не видел, иначе смутится, пропадет это лирическое настроение, от которого у меня каждый раз замирает сердце. Я слушаю, как он перебирает губами строчки, которые называет «грустным стихотворением» и чувствую, что очень им горжусь, и что Марк – моя сбывшаяся мечта о сыне.
И он, бесспорно, совершенно другой, во многом не похожий на нас. С сильным, строптивым характером, требовательный и неутомимый мальчик. Который очень привязан к родителям и по утрам со слезами расстается с нами так, что, кажется, душу вынимают и возвращают на место лишь в четыре часа, когда приходит время забирать Марика из детского сада. Тем не менее, он все чаще отказывается от помощи со словами: «Я сам справлюсь со своими делами». И это, конечно, что-то новенькое, пусть пока и касается надевания сапог, починки квадроцикла и сооружения башни. У него затейливый язык, и, когда нянечка в детском саду предлагает ему омлет, он, не дрогнув бровью и ничем не выразив, что, по его мнению, в тарелке ужас-ужас, вздыхает и мотает головой: «Спасибо. Может быть, в другой раз».
Вполне возможно, мы не замечаем за собой, что именно так разговариваем дома, кого-то ведь он копирует, когда начинает фразу со слова «кстати». Но почему-то мы с Альбертом одновременно поднимаем головы на сказанное Мариком вводное слово, и мой муж говорит, что кажется, сам до сих пор не употребляет слово «кстати», а сын – уже да.
Мыслит он тоже по-своему. Выполняет задание, где в ряд нарисованы лимон, земляника, лягушка и банан, и нужно назвать предметы желтого цвета. Я жду, что он быстро выберет банан и лимон, и мы перейдем к следующему занятию, а мальчик присматривается и выдает:
– Ну, во-первых, это крапинки на землянике.
Как я могла забыть, что имею дело с земляничным экспертом, который для вдохновения по-прежнему любит посмотреть ту или иную серию «Лунтика».
– Кто же тебе больше всех нравится в этом мультфильме, Марик? – спрашиваю я, глядя, как ребенок мой в сотый раз смотрит на приключения любимых персонажей.
– Капа и Шер, – недолго подумав, выбирает Марик. – Они ведь очень хорошие.
И через пару секунд добавляет:
– Как и я.
|
|
|
| Второе поздравление для weird_place |
[Oct. 30th, 2011|04:44 pm] |
Несколько лет назад я написала текст про то, что «где-то на планете для меня имеется Друг» , озвучив заветное и совершенно обыкновенное человеческое желание о родственной душе. Спустя четыре быстрых года случайно вернулась к тому тексту, перечитала его с другим настроением и поняла, что магию написанного никто не отменял. Потому что все сбылось. Действительно, где-то на планете. Есть. Ты.
И «где-то на планете» – это даже не препятствие, а лишь обстоятельство, от которого зависит частота встреч, но не сила чувств. И мы все-таки живем в самом лучшем веке, когда расстояния незаметны, потому что можно каждый день видеть, как лохматая и красивая ты читаешь новую энциклопедию сыну, как сливается с осенним пейзажем мимикрирующая собака Нора, как готовится вам на обед лазанья, с какой любовью пан Карпенко смотрит из дверного проема на Мартина. И услышать друг друга тоже легко – одно нажатие кнопки в скайпе, и нет никаких границ. А чтобы обнять, достаточно билета на самолет. Невозможного нет.
Одни из самых точных слов, которые относятся к тебе, недавно нашла Алина, сказав, что «ты знаешь чего хочешь, чего не хочешь и как эти хочешь-не хочешь воплощать в жизнь». Я прочитала и подумала, что это и правда твоя визитная карточка. Наравне с другим важным, что делает тебя одновременно простой и очень замысловатой, способной слушать и слышать, чувственной, сильной, умеющей давать.
Главные слова всегда остаются неозвученными. Они живут внутри, рождаются в ночных разговорах, в выпитом на берегу моря латте, в последнем объятии перед расставанием, в совпадениях, которым уже не ведешь счет. И какое-то приятное волшебство присутствует там, где мы встречаемся. Как в ту ночь, когда на любимом мединском балконе, забыв о полных бокалах с вином, мы увлеченно говорим о заветном, и огромная круглая луна вдруг выплывает из-за гор. И мы даже не догадываемся, что она дает знак, что все обязательно сбудется.
С днем рождения. Пусть все, что сбывается, приносит тебе только счастье. |
|
|
| Южный ветер |
[Oct. 13th, 2011|08:19 pm] |
«Ты помнишь формулу дискриминанта?» – просыпаюсь от звука смс и читаю на экране актуальный для двух ночи вопрос. Между абонентами двенадцать часов разницы, она сидит на лестничных ступеньках после обеда и решает кроссворд. Мы знаем друг друга с шести лет, и почти всю школу, кроме начальной, сидели за одной партой, про себя и вслух не любя математику. Так что она имеет полное право интуитивно догадываться, что из курса алгебры я запомнила наизусть только эту формулу. Если подумать, из целой школьной программы больше всего пригодилось чтение да русский язык. Правда, книги десятого и одиннадцатого класса я по-настоящему, с интересом, прочитала лет на десять позже. А вот пишем мы по-прежнему очень много, хотя и больше не от руки. В социальных сетях, блогах, письмах и коротких телефонных сообщениях. «Как там твои девчонки?» – спрашивает мама. «Не знаю, – говорю в ответ. – Они давно мне не писали».
Отвечаю без лишних вопросов: b квадрат минус 4ac.
Мы много пишем друг другу про книги и фильмы. Я попытаюсь (и у меня не получится) хоть как-то выразить впечатления о «Елене». Мне расскажут про «Маленькие секреты» так заманчиво, что я скачаю и посмотрю фильм в тот же вечер. Увижу «Single father» и выберу три имени в адресной книге, чтобы убедить своими «обязательно, обязательно» тех, кому он, точно знаю, ляжет на душу. Мы делимся списками must read и must see, подтверждая общность, радуясь совпадениям, которые зачастую говорят о душевной близости больше, чем вербальность и совместное время.
Я пишу про месяц дождливого Макондо и несколько солнечных дней октября. Это летом редкий дождь встречаешь как неожиданный повод не выходить из дома, а только нежиться в кровати, читать, выходить на балкон и подставлять ладони мелкой мороси, дышать озоном, смотреть в подзорную трубу на строительные краны и телебашню. Труба представляет собой картонный остов от рулона с фольгой, но трехлетний капитан, занявший пост в импровизированной рубке, от такой затеи в восторге. Это летом здорово въезжать в поток дождя под самый подходящий для пасмурной погоды агутинский альбом «Дежа вю», старый поцарапанный диск голубого цвета. Ребенок вытаскивает диски из чехла, собирает их в кучку и объявляет, что испек блинчики. Летом хорошо останавливаться на заправке на окраине города, в котором живет мой папа. Мы заезжаем туда пить кофе со слойками. Не самый вкусный кофе и не самые мягкие слойки, но почему-то там все равно уютно, оранжевые крутящиеся столики, книги на полках, и мы всякий раз, оказываясь рядом, не жалеем времени и останавливаемся на полчаса. Но то летом. Сейчас каждое утро начинается с кофе, но за окно стараешься даже не выглядывать. Мелкая холодная галька летит в озерную воду обреченно, оставаясь теперь на дне до нескорого тепла. Щепки-кораблики уплывают по лужам в никуда, и мимо мороженого проходишь, не задерживая взгляда.
Я пишу про то, что вот уже второй месяц, когда заходишь домой, с порога пахнет садовыми яблоками. Я их пробовала уже и так, и эдак. В пироге, в другом пироге, в третьем. Хорошо, есть маленький любитель яблок, уж он никогда не откажется от тарелки тонко нарезанных долек и мультфильма.
Про то, что это какая-то сложнейшая для меня осень. Как признавался Жаб, который друг Квака: «Время такое. Мне в это время всегда грустно» В этот раз что-то уж слишком.
Про детский кашель и насморк, молочный запах детского сада в восемь утра, одинокие синие сандалики в шкафчике с медведем, носовые платки, которые сушатся в ванной голубыми прямоугольниками в ряд.
Я пишу про то, как шестнадцатилетний сын наших друзей показывает мне карточные фокусы, потом приглашает в свою комнату послушать написанную им песню, показывает лежбище на полу – он спит здесь на расстеленном пледе. В шестнадцать лет так удобнее, чем на кровати: стихи писать, тренироваться тасовать карты и просто не быть как все. Он кладет голову на плечо своей мамы, когда слушает, как кто-то из нас говорит. К имени моего мужа прибавляет слово «дядя». Детская приставка к взрослому, которую так не любят слышать все мои друзья. Все до единого.
– Ты чувствуешь возраст? – мы не спеша возвращаемся из гостей.
– Я не то чтобы чувствую его. Просто у меня ощущение, что я пошел на вторую половину жизни, – спокойно, как и все, что он делает, отвечает мой муж. Во мне мгновенно вспыхивает острое сопротивление его словам, и лезут в голову вечные бунинские сюжеты о краткости, мимолетности, конечности всего на свете.
– Что ты такое говоришь? Ну что ты говоришь?
Мне хочется встряхнуть его, вывернуть наизнанку и выбить из него эти странные мысли. Обеими руками я беру его за голову и говорю о том, что прямо сейчас переворачиваю его песочные часы обратно. Что до второй половины еще много времени. Он с покорной улыбкой соглашается.
Ночью, стараясь ступать бесшумно, прокрадываюсь позже всех в спальню, целую теплые сонные головы, мальчик-капитан переворачивается на другой бок, его папа, не открывая глаз, говорит:
– Спасибо.
– За что? – я смеюсь в темноте, догадываясь, что это он во сне.
– За все, – отвечает он и тоже переворачивается на другой бок. А утром, конечно, ничего этого не помнит.
Еще я пишу про то, что, когда дождь уже опостылевает, а бежевая замша ботинок превращается в серую, навстречу из подъезда выходит сосед с двумя полными ведрами воды.
– Подгадывал специально к вашему появлению, – улыбается он и придерживает спиной дверь.
– Вы очень вовремя, – признаюсь я ему.
Через несколько часов ведущий прогноза погоды обещает, что завтрашний ветер поменяет направление с северного на южный. И следующим утром сдерживает свое обещание. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
